Переход к рыночным методам хозяйствования начался только с завершением гражданской войны. При этом, по отношению ко времени окончания войны, большевики начали этот переход на 2 года раньше, чем две другие Великие Державы «линии фронта» — Франция и Германия (Таб. 22)!
* подписание мирного договора с Польшей
** для лиц старше 6 лет
Советская Россия прияла решение о переходе к рынку 24 февраля 1921 г., когда ЦК РКП(б) принял к рассмотрению резолюцию о введении НЭПа, 15 марта X съезд РКП (б) принял решение о замене продразверстки продналогом[3156]. В Германии министр земледелия только 14 апреля 1921 г. внес в рейхстаг законопроект о регулировании сделок с зерном. В нем предусматривался переход от политики государственной монополии на торговлю хлебом — к продовольственному налогу[3157].
Советская Россия прияла решение о переходе к рынку 24 февраля 1921 г., когда ЦК РКП(б) принял к рассмотрению резолюцию о введении НЭПа, 15 марта X съезд РКП (б) принял решение о замене продразверстки продналогом[3156]. В Германии министр земледелия
От смертного голода и крайнего радикализма Германию и Францию спасла только масштабная американская продовольственная и материально-техническая помощь. Ситуацию во Франции передавали, например, приказы, полученные французским уполномоченным в США Тадье: «27 мая (1917 г.) хлебный запас под угрозой. Ускорьте сколь возможно погрузку на суда», 29 мая «Необходимо немедленно обеспечить тоннаж под 30 тыс. пищевых запасов для опустошенных областей», «5 июня «пришлите возможно скорей 400 сноповязалок»…, «16 июня пришлите 6500 малых грузовиков», «примите меры отгрузки 80 тыс. т. пшеницы сверх программы. Очень серьезное положение. Неисполнение или задержка грозят опасностью»[3158].
На неизбежность возникновения голода после войны указывал, уже в мае 1917 г., друг президента и американский посол в Лондоне У. Пэйдж: «Когда наступит мир, на континенте, по крайней мере, будет общий голод… Этой стороне мира придется начинать жизнь заново… Ужас всего этого никто не понимает»[3159]; «Мир будет близок к голоду не только во время войны, но и в течение пяти или, возможно, десяти лет спустя»[3160].