В-третьих, отмечал Ленин: «нужна та культура, которая учит бороться с волокитой и взятками. Это — такая болячка, которую никакими военными победами и никакими политическими преобразованиями нельзя вылечить. По сути дела эту болячку… можно вылечить только одним подъемом культуры»[3123].

Необходимость создания Госплана диктовалась, как объективными особенностями России, исходя из которых директор Департамента торговли и мануфактур, товарищ министра финансов В. Ковалевский в 1893 г. приходил к выводу, что «Лишь путем строгого и планомерного согласования всех разнообразных способов воздействия на промышленную и торговую предприимчивость…, можно достигнуть осуществления национальной политики на деле…»[3124]. Так и разорением страны, вызванным мировой и гражданской войнами: «Россия, — описывал состояние страны в 1921 г. П. Милюков, — была разорена, отброшена из двадцатого столетия в семнадцатое…, разрушена промышленность, торговля, городская жизнь, высшая и средняя культура…»[3125].

Частная предприимчивость несомненно является одним из основополагающих факторов производства, но в условиях бедности капиталами и ограниченных возможностей их накопления, одна только личная инициатива не дает возможности накопить, сконцентрировать капитал необходимый для осуществления перехода на более высокий виток развития, изменить структуру капитала — сделать его промышленным, индустриальным, а приводит лишь к распылению капитала и проеданию имеющихся ресурсов развития. Именно эти объективные особенности России предопределили тот факт, что российская промышленность исторически развивалась, не столько благодаря личной инициативе, сколько, не имеющего прецедентов в других странах, влиянию государства[3126].

Введение Госплана диктовалось, прежде всего, необходимостью восстановления и развития тяжелой промышленности. «Без спасения тяжелой промышленности… мы не сможем построить никакой промышленности, а без нее мы вообще погибнем, как самостоятельная страна…, — указывал в 1922 г. Ленин, — Спасением для России является не только хороший урожай в крестьянском хозяйстве — этого еще мало — и не только хорошее состояние легкой промышленности, поставляющей крестьянству предметы потребления, — этого тоже еще мало, — нам необходима также тяжелая индустрия… Тяжелая индустрия нуждается в государственных субсидиях. Если мы их не найдем, то мы, как цивилизованное государство, — я уже не говорю, как социалистическое, — погибли»[3127].

Голод

Голод

В конце 1920 г., когда казалось, что все ужасы гражданской войны и интервенции уже позади, неожиданно им на смену пришел новый грозный враг — голод. По данным Госплана количество голодающих в 1921–22 гг. достигло 33 млн. человек, а общая убыль населения составила 5,2 млн., часть этой убыли падала «на уход из голодающего района»[3128]. По данным ЦСУ общие демографические потери, за счет роста смертности и снижения рождаемости составили в эти годы 5 млн. чел[3129]. Борьба за хлеб в этот период достигает крайнего ожесточения. «С конца 1920 года и в течение всей первой половины 1921 года крестьянские волнения, жестоко подавляемые на Украине, Дону и Кубани, достигают в России масштабов подлинной крестьянской войны с центром в Тамбовской, Пензенской, Самарской, Саратовской и Симбирской губерниях»[3130].