– Разве?

– Ты чего, на самом деле не знаешь?

– Нет.

– Это когда мужик пьет, а жена шипит.

Так переговаривались полушепотом, пока в шесть утра не начали выводить по одному. Нас с Женькой почему-то первыми.

Ошарашили штрафом в 14 рублей.

– А в институт не сообщите? – спросил я.

– Если сейчас заплатите, нет.

Получив вещи и кошелек с ополовиненной зарплатой, уплатил штраф, получил квитанцию и полез по лестнице вверх, на волю. Выбравшись, понял, что вытрезвитель размещался в подвале углового дома, примыкающего к Знаменской башне.

Стал ждать Палагина. Выйдя из дверей, тот долго щурился, затем предложил:

– Пошли похмеляться.

– Куда?

– Да в гостиницу.

Гостиница – с другой стороны (сейчас её снесли, оставив голую площадку с валуном посередине).

Женька, мрачный и грустный, заявил:

– Конец. Учитывая долги по зачетам, как пить дать, попрут из института. Ждать не стану, завтра же уеду домой.

И уехал. А я остался. С долгами и страхом за письмо в институт. Страхи оправдались. Уже первого сентября Николай Иванович Резвый, исполнявший обязанности декана, вызвал к себе.

– Поступила серьезная бумага, догадываешься, какая?

– Угу, – хмуро кивнул я, ожидая приговора.

– Мы решили, что наказать тебя должен коллектив, комсомольское собрание. Жди его.