Главной страстью Риты была не журналистика вовсе, а театр. Мама – театралка, ходила не только на все премьеры театра имени Волкова, но и на многие, так называемые, прогоны. И всегда с дочкой, ставшей любимицей театральной труппы. Рита выросла на глазах ведущих актеров театра, но и они стали ведущими у неё на глазах. Любовь к театру оказалась столь велика, что сказать что-нибудь дурное о ком-то из труппы значило оскорбить её лично. Сам на себе испытал это, сказав пару легких и хлестких фраз по поводу одного из актеров. Глаза Риты потемнели, она бросила: «На себя посмотри…». Однако врагами не стали и, общаясь, всегда делились творческими планами, проблемами. Помню, с какой горечью говорила она мне, что написала к юбилею театра двухтомную монографию, в которой прослеживается вся его история от основания до дня сегодняшнего. А издать не может. Ни область денег не дает, ни Москва. Да и меценатов не видится на горизонте. А когда работала над подготовкой к изданию дневников известного театрала Григория Ивановича Курочкина, то просила разрешения воспользоваться очерком о нем из моего трехтомника «Ярославские эскулапы».

Ныне почти не видимся. Она не ходит на журналистские «посиделки», видимо, хватает театральных. А больше видеться и негде, разве что на похоронах кого-то из ветеранов журналистики. Но там какой разговор, скорбь одна.

Она шагнула дальше и выше матери. Ныне Маргарита Ваняшова – доктор наук, проректор театрального института. С журналистикой долго не порывала, являясь бессменно ведущей интереснейшей литературной полосы «Уединенный пошехонец» в газете «Золотое кольцо». Член Союза журналистов России, она не раз становилась лауреатом всевозможных творческих конкурсов, выпустила несколько интереснейших книг, так или иначе связанных с театром.

Опять Питер

Всю зиму не прерывалась связь с Ленинградом. Я писал Маше, она – мне. Письма слала интересные, для студентки технического вуза очень содержательные, не все мои одногруппники-гуманитарии способны на подобные. Она напоминала о моем обещании приехать летом, и еще зимой я засобирался.

Прежде всего, следовало выяснить, где определиться на постой. Зимой все за нас решал питерский горком комсомола, летом рассчитывать на его поддержку, по меньшей мере, наивно. Потом вспомнил, что мать говорила о своей родной тетке Симе, жившей вроде бы именно в Ленинграде. Едва дождавшись её прихода с работы, спросил прямо у порога.

– Зачем она тебе?

– Хочу летом сгонять в Ленинград.

– К Маше, – уточнила мать, знавшая о моей переписке, а может, что-то и читавшая.