– Выбирать не приходилось. В Рыбинске жила тетка – поехал к ней.

Поступил в речное училище. Жил у тетки. Перебивался на скудную стипендию, но умудрился осуществить свою мечту: приобрел фотоаппарат. Много снимал, меньше проявлял: не хватало на реактивы денег. Учился по-прежнему легко. Но увлекла его новая стихия – небо! Поступил в Рыбинский аэроклуб. Днем изучал пароходы и особенности водной стихии, вечером – самолеты и особенности стихии воздушной. Загруженный до предела, не заметил, как подошел к концу третий курс.

Летом вместе с третьекурсниками проходил стажерскую практику, на видавшем виды пароходе проплыл Волгу. Наибольшее впечатление произвел Саратов. «Вот это город!» Не знал тогда, что судьба через несколько дней надолго забросит его сюда.

Тем же летом по окончании занятий в аэроклубе ему предложили продолжить летную подготовку в Балашовском летном училище. Начались серьезные занятия. В июне 1941 года сдавали зачеты по полетам Государственной комиссии. В графе напротив его фамилии появилась оценка «хорошо». Ему предлагали остаться в училище инструктором, но «захотелось, – как он писал домой, – побывать в новых местах, а Балашов очень надоел». Он едет по назначению в Воронеж.

Меж тем Андрюша смонтировал на кухонном столе целую фотолабораторию для пересъемки фотографий, документов и писем. Там то и дело мелькала вспышка фотолампы. Он не переставал трудиться, пока мы беседовали с братом и сестрой Екатериной, так и не вставшей с постели. Неспешно подошли к военному периоду. Здесь рассказ брата и сестры дополнился сохранившимися письмами Саши с фронта. Как можно меньше слов о себе. Скромный в жизни, Саша не разговорчив и в письмах. Может быть, потому мы так мало знаем о его боевых подвигах.

В октябре 1943 года по пути за новой техникой заехал домой. Пробыл около пяти дней. Увиделся и с тетей, и с сестрой. С особенной любовью рассказывал о своих друзьях. Целый карман фотографий: всё друзья, и все погибшие. Показывал с гордостью и «словно что из сердца вынимал», вспоминает Екатерина Ивановна.

Затем опять фронт. Письма приходили редко, все настолько скупые, строгие и в то же время теплые, что невольно проникаешься уважением к их автору. О себе обычно несколько слов в конце: «…изменений в жизни нет, живу по-старому, здоровье хорошее». И ни слова о воздушных боях, хотя к этому времени был уж награжден пятью орденами. Скромность необычная, свойственная людям сильным и волевым.

Последнее письмо пришло в августе 1944 года: «Здравствуйте, Шура и Катя! Сегодня получил ваше письмо. Я вам два раза посылал денег, не знаю, получили вы или нет. Писем от Николая и Ивана не получаю уже давно. Если у вас есть адреса Даниловых, то сообщите мне, я позабыл их адрес, а нужно выслать деньжонок. Передавайте привет всем родным и знакомым. До свидания. А. Рытов».