Среди вновь обретенных друзей особо памятен Володя Бляблин. Стройный, высокий парень, с гладко зачесанными назад темными волосами, умным взгядом карих глаз, щегольскими усиками, серьезный, постоянно задумчивый. И было над чем задуматься. У Володи обнаружилось серьезнейшее заболевание сердца, не подлежащее операции (да и что в те шестидесятые годы могли всерьез оперировать?) и не поддающееся лекарственному воздействию. Попросту говоря, ни таблетки, ни микстуры не помогали. Во время приступов он задыхался так, что сил не было смотреть на него, моментально бледнеющего и синеющего.

Он только что окончил культпросветучилище по классу баяна. И когда московские врачи бессильно развели руками, он вернулся сюда. А куда же еще? Здесь родительский дом, мать, родная школа.

С собой привез молодую жену Светлану и малолетнего ребенка. Светлана, комплекцией напоминавшая «Женщину с веслом», – выпускница факультета физвоспитания. Она взяла уроки физкультуры и сразу стала предметом всеобщего обсуждения. Теперь ребята осенью и весной бегали по сельскому парку за церковью, прыгали, подтягивались – словом, занимались, как могли. Зимой же перебирались в школу, поскольку казенного лыжного инвентаря не имелось, а свои лыжи ребята то ли не хотели приносить, то ли тоже не имели. Занятия переносились в «небольшую залу» второго этажа, ограниченную с одной стороны классными дверями и лестницей, с другой – учительской. Приступаешь к уроку, и вдруг топот стада слонов: это Света начала занятия с ходьбы на месте. И главное – возразить нечего, спортзала нет, лыж нет…

Володя стал преподавать пение. Павел Георгиевич, отстрадав свое на музыкальном поприще, с облегчением передал ему эстафету. Но у Володи дела пошли не в пример завучу увлекательно, ребята с удовольствием пели под баян, слушали классику – одним словом, вникали. Беда в другом: малом количестве часов и мизерной зарплате. Успев с ним крепко подружиться, предложил Галине Ивановне такой выход: оплату за мою кружковую работу, а я к тому времени официально вел кружки кинодела, атеистический, краеведческий, исторический, ИЗО, – всего пять, оформить все на Володю. Так и сделали. К пяти кружкам у Володи добавился шестой – хоровой, и парень повеселел, даже задыхаться стал меньше.

К нему, в хоровой кружок, я заглядывал частенько. Сохранилась фотография, на которой я, прислонившись спиной к стене, пою под его аккомпанемент. Увлечение музыкой настолько захватило меня, что вдруг сочинил две песни, мелодии которых Володя переложил на ноты. Сам я, музыкально безграмотный, сделать этого не смог бы. До сих пор храню расписанные им листы с нотами и рисунком на первой титульной странице с красивой березкой и дальним горизонтом. Получилась лирическая страдальческая с надрывом, что-то наподобие тюремной романтики детских лет моих. И по музыкальной форме, и по литературному содержанию. Благодарю бога, что больше меня на такие подвиги не тянуло, но что было, то было.