– Откуда взяли?

– Ребята со второго этажа дали и велели нести наверх в учительскую…

Колокольчик пацаны вернули, ничего не сообщив о собственном расследовании. Да и что говорить: ребята хотели продлить радость единственным, как им казалось, возможным способом.

Вариант на три «К»

Приближалось распределение. В назначенный день приехал в Ярославль. Подстригся, помылся, приоделся, чтобы явиться под очи распределяющих в надлежащем виде. Но не только для них. Я практически два года не виделся со своими однокурсниками. Экзамены сдавал по предварительной договоренности с преподавателями, а время экзаменационных сессий проводил в школе.

Из всех тех экзаменов запомнился только один: по зарубежной литературе у Семенова. Я подловил его между лекциями. Он курил на лестничной площадке, как всегда, обсыпанный пеплом и чуть попахивающий «перцовкой». То ли все еще под впечатлением лекции, то ли перебрав любимого напитка, он долго не мог понять, чего я добиваюсь. О такой форме учебы, как свободное расписание, он, оказывается, даже не слыхал. Пришлось убеждать его, ссылаясь на авторитет декана. Когда же он, наконец, «въехал в тему», то заявил, что времени у него нет.

Новые аргументы, новые подходы… Сошлись на том, что в выходной приду к нему домой и там он примет у меня экзамен.

– Только уж не забудьте, – бросил он на прощание.

Я погрузился в раздумье: что не забыть? Так и не найдя ответа, перед экзаменом прихватил с собой пару бутылок «перцовки». Он жил в новой башне-девятиэтажке у Юбилейной площади. Квартира двухкомнатная, но всё настолько минимальное, что, сними перегородки, получится одна нормальная комната с кухней по краю.

Андрей Александрович встретил по-домашнему, без пиджака, в брюках с подтяжками и расстегнутой почти до пуза, застиранной рубахе.

– Пришел все же, – как-то не очень довольно произнес он, – ну, проходи…

– Куда?

– Для начала на кухню.

Тут я понял, что ответ нашел верный и, как позже оказалось, эффективный. Пройдя на кухню, выставил свою посуду.

– Я тут это… принёс… может… это…

– Не может… принёс, значит, принес.

Далее беседа шла в комнате и гораздо оживленнее. Поразили не размеры комнат, а обилие книг. Стены скрывались за простыми дощатыми, покрытыми морилкой, подчеркивающей структуру дерева, стеллажами, прогибавшимися от томов и фолиантов. Сам книголюб сразу отметил множество дореволюционных изданий, в том числе и на иностранных языках. Книги лежали и на подоконниках, и на стульях, и какие-то даже на полу у дивана. И как книголюб, заметил, что книги всё читаные – перечитаные. Сразу зауважал его, сожалея, как все-таки мало знаем мы о своих преподавателях. То есть вообще ничего: видим, что на виду, и помним, что на слуху…