Как и все назначенные в Дирекцию контроля, я наметил свой график работы в штаб-квартире OSIA, одним глазом поглядывая на календарь и зная, что в не столь отдаленном будущем я вернусь в Воткинск для ротации, которая может длиться шесть недель или больше. Это означало либо работать над проектом в ускоренном темпе, с целью завершить его до следующей даты ротации, замедляя процесс, чтобы я мог найти подходящий момент, чтобы нажать «паузу», пока возвращаюсь в Воткинск, либо сотрудничать с кем-то, чтобы проект мог быть передан без каких-либо серьезных перерывов, вызванных моим исчезновением на несколько недель за раз.

Однако, когда я вернулся из Воткинска в марте, это уравновешивание прекратилось. Мне сообщили, что у меня новые заказы и летом я покидаю OSIA. Во время моего назначения в OSIA между OSIA и штабом Корпуса морской пехоты произошел спор по поводу продолжительности моего назначения в OSIA — мои первоначальные приказы были якобы на два года, но к этой годовщине в феврале я сдулся без намека на какие-либо изменения ветра. Чтобы внести некоторую ясность в картину, генерал Ладжуа написал в штаб Корпуса морской пехоты, добиваясь продления моей командировки на 18 месяцев, чтобы я мог помочь подготовиться к будущим инспекциям по контролю, предусмотренным Договором о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ).

Я также подал заявку на официальное обучение в качестве офицера внешней разведки, связанной с СССР. В этом начинании я получил чрезвычайно сильную поддержку от генерала Ладжуа, полковника Энглунда и полковника Коннелла — трех самых опытных специалистов по СССР и офицеров за рубежом в вооруженных силах США. «Капитан Риттер уже пережил опыт, к которому большинство FAO могут только стремиться», — писал полковник Энглунд. «В наших будущих отношениях с Советским Союзом будет острая потребность в морских пехотинцах с его талантом, напористостью и решимостью», — добавил полковник Коннелл. «Капитан Риттер уже приобрел уникальный и критический опыт в восточноевропейском/советском зарубежье, — отметил генерал Ладжуа. — Если бы ему дали возможность добавить формальное высшее образование к этому значительному опыту, он мог бы внести гораздо больший вклад в Корпус морской пехоты и нацию в этой жизненно важной области».

Казалось, что мое зачисление в программу было почти гарантировано, а это означало, что я мог ожидать отправки в Монтерей, Калифорния, для изучения русского языка и окончить аспирантуру к концу лета 1991 года. Запрос FAO на обучение был сопоставим по календарю с запросом о продлении срока действия OSIA, и все предполагали, что именно так будет развиваться мое будущее.