После второго летного испытания ракеты «Мидгетмен», проведенного США в апреле 1991 года, сторонники ракеты «Курьер» направили Горбачеву меморандум с просьбой разрешить начать эксплуатационные летные испытания ракеты «Курьер» в августе 1991 года. Среди подписантов этого запроса были Дмитрий Язов и Владимир Крючков (глава КГБ), а также Борис Белоусов, Александр Бессмертных (министр иностранных дел) и Юрий Маслуйков.

Для Министерства оборонной промышленности «Курьер» рассматривался как средство экономического выживания в эпоху сокращения расходов, вызванного политикой горбачевской перестройки. Это было особенно верно для промышленных городов, таких как Воткинск, жизнеспособность которых зависела от продолжения производства ракет, подобных «Курьеру». В период с 15 января по 31 августа 1991 года 15 «разделенных вагонов» с ракетами «Курьер» покинули объект Воткинска, доведя общее количество до 62 с момента вступления в силу Договора о РСМД. Экономическая ценность этой ракетной программы для Воткинского завода и, следовательно, жителей Воткинска, невозможно переоценить — факт, который не остался незамеченным подписавшими письмо.

После подписания Договора о СНВ 31 июля 1991 года Виктор Карпов, главный советский переговорщик по СНВ, вмешался. Утверждая, что любое летное испытание ракеты «Курьер» менее чем через месяц после подписания СНВ может поставить под угрозу весь договор, Карпов убедил Бессмертных отказаться от летных испытаний, запланированных на середину августа. Вместо этого было решено, что летные испытания межконтинентальной баллистической ракеты «Курьер» будут отложены до вступления в силу Договора о СНВ, который на тот момент оценивался примерно в конце 1991 года — начале 1992 года. Бессмертных подготовил для подписи Язова новое письмо, которое, в случае одобрения Горбачевым, нанесло бы смертельный удар по перспективам ракеты «Курьер».

В сознании старой гвардии Советов, которые поддерживали программу, поддержка малой межконтинентальной ракеты «Курьер» стала символом актуальности с точки зрения советской стратегической мощи, и при этом решение относительно ее эксплуатационных испытаний приобрело политическое измерение. Планирование переворота с целью свержения Горбачева продолжалось в течение некоторого времени, и причины переворота были сложными и глубоко укоренившимися, включающими гораздо больше, чем просто контроль над вооружениями или судьбой отдельной ракетной программы. Однако, когда письмо Бессмертных попало на стол Язова, оно оказалось той пресловутой соломинкой, которая сломала спину верблюду.