Начался настоящий переворот.

Еженедельная рассылка почты в Воткинске шла полным ходом, когда начался переворот. Гэри Марино, военный лингвист, и Джо Мерфи, подрядчик Hughes, как раз выходили из посольства США, когда столкнулись с колонной танков, направлявшихся к Кремлю. Марино и Мерфи в конце концов добрались до улиц, окружающих здание российского парламента, где они стали свидетелями того, как президент России Борис Ельцин сел на танк и издал указ, отвергающий действия Комитета по чрезвычайному положению.

«В связи с действиями группы людей, которые объявили себя Государственным комитетом по чрезвычайному положению, — сказал Ельцин, обращаясь к листку бумаги, который он держал в руке, — настоящим я указываю, что объявление комитета нарушает Конституцию, а действия его организаторов представляют собой государственный переворот и государственное преступление».

В то время как изображение Ельцина на танке вызвало резонанс во всем мире, большинство россиян увидели изображение руки вице-президента Янаева, дрожащей, как лист на дереве, когда он читал объявление о создании комитета по чрезвычайным ситуациям в прямом эфире по российскому телевидению. Янаев был напуган, и его поведение никак не вдохновляло население, которое было предрасположено выступать против авторитарных проявлений такого рода — особенно тех, которые проводились вне рамок верховенства закона.

Русский народ увидел и услышал кое-что еще. Отвечая на вопрос журналистов у своего дома отдыха в Кеннебанкпорте, штат Мэн, о судьбе Горбачева, президент Буш заметил, что «перевороты могут потерпеть неудачу». Уэйн Мерри, который в то время отвечал за политические репортажи из посольства США в Москве, позже назвал заявление Буша «тремя словами, которые Джордж Герберт Уокер Буш когда-либо говорил публично».

«Перевороты могут провалиться».

20 августа, столкнувшись с растущей волной народной поддержки позиции Бориса Ельцина против государственного переворота, ГКЧП приказал советским военным штурмовать российский парламент. Эти приказы не были выполнены. К концу следующего дня Горбачев вернулся в Москву.

Переворот действительно провалился.

Ни один из подписантов апрельского запроса 1991 года относительно летных испытаний «Курьера» не пережил последствий переворота; все они были либо арестованы, либо вынуждены уйти в отставку. Что касается ракеты «Курьер», то Горбачев прекратил ее действие навсегда 5 октября 1991 года. Казалось, что «разделенный железнодорожный вагон» послужил спусковым крючком для заговора с целью свержения советского правительства и поплатился за это.