Письмо шестьдесят четвертое

Письмо шестьдесят четвертое

Дорогие друзья Грешневиковы!

Посылаю Вам всем троим поклон и журнал (№ 9, «Наш современник»). Может, почитаете и мой опус о Гаврилине. Кстати, в одном из эпиграфов я процитировал и Хомутова. Пусть он не обижается, что так мало. Он достоин большой статьи, а я отделываюсь эпиграфом… Что делать, хоть так.

Белов. 24 сентября 2004 г.

В толстой бандероли лежал журнал «Наш современник» с долгожданной повестью Белова «Голос, рожденный под Вологдой». Приписка «посылаю Вам всем троим…» говорила о том, что Василий Иванович полагал, что моя семья состоит из трех человек, но нас четверо, у меня два сына. Если раньше в своих письмах Василий Иванович передавал привет одному сыну, то я не поправлял его, потому что знакомил его только с одним сыном, когда он был у меня в гостях в Борисоглебе. Другой сын учился тогда в Москве. Теперь мне пришлось сказать Василию Ивановичу о том, что поклон он должен посылать уже всем четверым.

Несмотря на то, что я читал у Белова его большие отрывки из повести о композиторе Гаврилине, я вновь сел за чтение. За один вечер заново изучил документальное повествование, увидевшее свет наконец-то в достойном журнале. Первые страницы повести были посвящены жизненному пути, полному драматизма, матери будущего великого композитора Клавдии Михайловне Гаврилиной. Белову было важно показать, в какой семейной атмосфере рос и воспитывался Валерий. Но для меня эти ранние жизненные пути мальчика воспринимались с печалью. Незаконнорожденный. Отец был женатым… К тому же погиб на войне. Мать арестовали по доносу, она была директором детского дома. Посадили в тюрьму, якобы за полфунта масла. Рос Валера в детдоме. Увлечение музыкой проявилось уже в школе-десятилетке. Оно было настолько сильным, что путь в консерваторию оказался успешным.

Новую страницу жизни композитора Василий Белов открывает с его неожиданной женитьбы на Наталье Евгеньевне Штейнберг, которая оказалась старше его чуть ли не на десять лет. Непростые отношения, сложившиеся во время написания повести между вдовой и писателем, однако, не помешали последнему быть корректным. Более того, он, к моему удивлению, пишет о ней иногда не просто сдержанно, а с должным уважением: «Наталья Евгеньевна сама могла бы рассказать о Гаврилине намного больше, чем кто-либо иной. Она уже и сделала много – издала книгу о муже, причем весьма серьезную книгу. Выразим же благодарность ей за это. Не каждая на такой подвиг осмеливается».