Скорее всего, в дальнейших рассуждениях Белов ой как прав, уж очень влияла супруга композитора на то, с кем сможет общаться ее муж, а с кем нет, а тут, что ни говори, окружение влияет на талант, на самовыражение, на написание музыки. В повести приводятся примеры того, как влияние супруги оказывало медвежью услугу композитору, когда ему навязывался бездарный поэт, на стихи которого неожиданно писалась музыка. Белов об одном из них – никому не известном В. Коростылеве – резко отзывается, так как тот «паскудит» нашу историю, издевается над трагедией семьи царя Николая II. Тут писатель не может не удержаться от точного критического вывода: «Впрочем, понятно, среди литераторов обеих столиц господствовала тогда в России эстетика еврейских дам, они соревновались в юморе, когда говорили о свойствах русской души и традиционных славянских обычаях, об испытаниях, выпавших на долю русского народа. Господин В. Коростылев и отражал подобную эстетику в беспомощных виршах».

Почему отражал эту пагубную для русского самосознания эстетику неизвестный поэт Коростылев, и как он вкрался в доверие к композитору? – на эти вопросы Белов тоже дает ответ: «И я, грешным делом, думаю, не Наталье ли Евгеньевне Гаврилин обязан этим окружением? Не исключено, что на Валерия влияли в выборе исполнителей сразу жена, теща и ее мать, которую он называл «пратещей»».

Многочисленные встречи Белова с Гаврилиным проходили, как описано дальше в повести, благодаря непосредственному участию других русских деятелей культуры и искусства, в первую очередь – Георгия Свиридова, Анатолия Заболоцкого, Анатолия Пантелеева.

Наталья Евгеньевна не допускала к общению с мужем не только Белова, но и великих композиторов Чернушенко, Минина.

То, что позиция Белова имела убедительное подтверждение, следует из другого эпизода, описанного в повести:

«Валерий в любом человеке кожей чувствовал неискренность, чуял проявленную этим человеком фальшь или лживость. И это, видимо, тоже свойство таланта…

К сожалению, в поэзии он был не всегда разборчив и щепетилен, как Георгий Васильевич Свиридов. В Ленинграде Гаврилина весьма плотно окружали евреи, они, видимо, превосходно чуют запах таланта. В последнее десятилетие своей жизни Валерий Александрович сочинил великолепную музыку к пьесе «Женитьба Бальзаминова». Но многие его питерские знакомые попросту даже не знали, чья это пьеса. Одни называли автором Гоголя, другие – Чехова, третьи – Тургенева, четвертые – Лескова.

До Островского ли тут, до Гоголя или Чехова, если надо бежать, если срочно нужна какая-нибудь виза, хоть какой бы штамп в паспорте тиснуть, потом, после побега разберемся, куда дальше бежать… Впрочем, такие люди и обратно, бывает, бегут, хлебнув досыта заморских свобод.