Еще я написал в предисловии к книге: «Тема исторической памяти бесконечна сама по себе, но, благодаря краеведам, она раскрывается и начинает жить. Конечно, после разных открытий законы памяти возвращаются в нашу жизнь в соответствии с тем, как их представляют и видят сами краеведы. Но именно благодаря таким поискам на карте истории все меньше остается белых пятен».

«Летопись ярославских сел и деревень» вызвала у Василия Белова бурю эмоций. Он забрал у меня пару пачек с книгами. И как только кому-либо дарил нашу «Летопись», так звонил и, перечисляя все главы книги по порядку, говорил торжественным и зычным голосом, что они требуют награды:

– Отдельная премия за главу «Деревня – пример трудолюбия и мастерства»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – основа развития дворянских усадеб»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – оплот православия»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – родина знаменитых людей»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – источник крестьянских родословных»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – кузница военных кадров»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – родник русских песен»;

– Отдельная премия за главу «Деревня – хранилище легенд, говоров и топонимимов»;

– Отдельная премия за две последние главы «История забытых деревень» и «История заброшенных сел».

Василий Иванович усердно перечислил все главы книги и переспросил меня, не забыл ли он какую. А я в ответ спросил его:

– Где же взять столько премий, если в каждой главе десяток очерков разных краеведов? Я смог купить лишь Гречухину Володе компьютер, как победителю и автору, пишущему по сей день на допотопной печатной машинке. Ты, Василий Иванович, лучше себе спасибо скажи, без твоего великого труда «Лад» я бы не осмелился взяться за ярославскую «Летопись».

После разговора с Василием Ивановичем я передал от него привет Володе Гречухину. Тот вынашивал идею написания очередной книги о любимом Мышкине. Передал привет и Саше Рыбникову. Уважение к ним Белов сохранил надолго, ибо видел, какие полезные дела творят они.

«Летопись» у нас действительно получилась великолепной, полезной и расхватываемой по всем школам и библиотекам.

Упоминание Белова о талантливейшем певце Борисе Штоколове, а также о писателе-классике Валентине Распутине связано было с моим громким выступлением на заседании Государственной Думы России. Мне не удалось сдержать тогда эмоции от той бестолковщины, ханжества, пошлости, надругательства над русскими подвижниками и святынями, кои пропагандировало телевидение, да еще и вперемежку с этим запоздало попечалилось о кончине певца Штоколова, и я сказал: