Писарчуки распространили это письмо по поселку, и заявили, что направили его Василию Белову. Но учительница сказала мне, что не отправляла ему эту жалобу. Более того, она призналась, что ее, одинокую и больную, Мартышин навещал, и потому она не могла отказать ему в том злополучном письме.

Очевидно, организованный пасквиль на меня не был отправлен Белову по той причине, что они знали или предполагали, какую отрицательную реакцию вызовет их акция. И какой ответный шаг затем последует от известного писателя. Одна статья в газете «Время», разоблачающая клевету и неправду писарчука Щербакова, вызвала у них нервный шок и сумятицу. Получил отповедь и другой писарчук Лебедев, пытавшийся вразумить Белова и доказать ему, что Щербаков не такой уж и бездарный сочинитель. Немного времени потребовалось Белову разобраться в том, кто есть кто, за кем стоят порожние пустые словеса, а за кем реальные дела по возрождению православных храмов и монастырей. Отсюда и его четкий вердикт: «Жулики они – и Щербаков, и Лебедев!».

Письмо семьдесят пятое

Письмо семьдесят пятое

Дорогой Толя! С праздником! 2005 г.

В конверт вложены еще две открытки. Не подписанные. Пустые. Одна поздравительная – «С днем защитника Отечества». Другая – с фотопейзажами родных мест поэта Сергея Есенина.

Василий Белов иногда так и поступал – вместо слов поздравлений к многочисленным праздникам высылал чистые открытки.

Письмо семьдесят шестое

Письмо семьдесят шестое

Дорогой Толя, Анатолий Николаевич!

Не подберешь ли мне издательство? У меня все рубли благополучно закончились… Где угодно, в любую дыру – лишь бы гонорар.

Никита Михалков обещал меня окиношить, но когда это будет, а деньги жене уже нужны, черт бы побрал эти деньги!!!

В. Белов.

Больница ничего организму не дала.