Многочисленные новые права, специально относящиеся к изолированным общественным секторам или темам, это, по сути, отражение рыночного потребительского изобилия в политической сфере или, пользуясь словами Бодрийяра, «демократическая афиша общества потребления»[429]. Фактически такая политика не просто продолжает и отражает логику рынка, но и усугубляет ее, превращая то, что должно быть самоочевидным признанием фактически существующих различий, в поле борьбы за взаимно признаваемые привилегии, не столько классовые, сколько кастовые. Даже заявляя некоторые требования как формально универсальные, их сторонники, сами того не замечая, признают наличие принципиального неравенства, предъявляемого как «различия».

И хотя, вне всякого сомнения, множество людей в разных формах и по разным причинам действительно оказываются обижены, угнетены или становятся жертвами тех или иных притеснений, политики, пытающиеся строить на этом свой проект, либо остаются обычными морализаторами, либо пытаются сознательно увести нас от основных проблем и противоречий нашего времени, а левые группы, превратившие подобные словесные упражнения в основу своей идеологической практики, превращаются в безопасные для системы субкультурные тусовки, порой даже менее привлекательные для большинства «обычных» людей, чем различные сообщества толкинистов или потребителей органической пищи.

НЕОДНОРОДНЫЕ МАССЫ И ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВИЕ

Еще в 1980-е годы Ральф Милибэнд отмечал, что, хотя социалистическая идеология по большей части представляет трудящихся как однородную массу, на самом деле «рабочий класс это неоднородный блок с единым ясным интересом и единым голосом». По его мнению, задачу политической интеграции трудящихся масс должно брать на себя социалистическое государство, выступающее своего рода «медиатором» между различными группами и одновременно «защищающее личные, гражданские и политические свободы, без которых не может быть социалистического гражданства»[430]. Тезис о том, насколько подобную задачу должна решать именно государственная власть, имеющая определенную автономию по отношению к самим трудящимся массам (о чем в несколько иной форме писал и Дьердь Лукач), неминуемо вызывает вопрос: не скрывается ли за ним оправдание манипулятивно-бюрократического управления, пусть и в демократической форме? Но в чем Милибэнд был очевидно прав, так это в том, что оформление и реализация демократической коллективной воли большинства — как при социалистическом, так и при буржуазном порядке — требует сознательной политической работы. А потому политическая миссия левых состоит не в том, чтобы следить за чистотой теории, а в том, чтобы, опираясь на эту теорию, работать над согласованием интересов.