США против СССР

Период: 1940–1980-е гг.

Правящая сила: США

Крепнущая сила: Советский Союз

Предмет споров: мировое господство

Исход: без войны

После Второй мировой войны Соединенные Штаты Америки сделались единственной в мире сверхдержавой. Они обеспечивали половину мирового ВВП, обладали грозными вооруженными силами и располагали монополией на самое разрушительное оружие, какое когда-либо изобретало человечество (атомная бомба). Но американскую гегемонию стал оспаривать бывший союзник времен войны – Советский Союз. Несмотря на немалую напряженность отношений, холодная война является одним из величайших историй успеха, связанных с побегом из «ловушки Фукидида». Развивая соперничество вне рамок вооруженного конфликта, две страны мирно сосуществовали при высочайшем уровне конкуренции в истории великих держав.

Освободив страны Восточной Европы от нацистов и заплатив за это огромную цену, СССР счел, что он вправе создать собственную сферу влияния на руинах Европы после Второй мировой войны. Размещая на местах гарнизоны, вербуя местных политиков, создавая новые коммунистические партии, устраивая «технические» перевороты и подавляя инакомыслие, Советский Союз в итоге утвердил империю, что вонзалась в сердце Германии и простиралась, цитируя Черчилля, от «Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике… Железный занавес… опустился на континент».

Вскоре многим политикам США стало ясно, что Советский Союз, как пишет историк Джон Гэддис, стремился «не восстановить равновесие сил в Европе, а скорее доминировать на этом континенте столь же полновластно, как это делал Гитлер»[902][903]. Имея надежную опору в Европе, Сталин легко мог распространить свой «революционный имперский» коммунизм по всему миру. Через девять месяцев после освобождения Европы Джордж Кеннан отправил свою «длинную телеграмму» в феврале 1946 года, а менее чем через две недели Уинстон Черчилль произнес речь о железном занавесе – и определил советский коммунизм как экзистенциальную угрозу Западу. Морской министр США Джеймс Форрестол выражал взгляды многих американских политиков, когда писал, что советский коммунизм «столь же несовместим с демократией, как нацизм или фашизм, поскольку он опирается на готовность применять силу для достижения цели»[904].