Надо признать, что и сами лилипуты с блефускианцами напустили в этом вопросе преизрядного туману. Никому не хочется выставлять своих предков в идиотском виде. Поэтому всю историю, связанную с яйцами, постарались задним числом облагородить. Так, история остроконечнотупоконечного конфликта была полностью переписана. Согласно новейшим лилипутским изысканиям, его надо было понимать как конфликт мировоззренческий, в котором «яйцо» было символом единого Универсума, тупой конец которого символизировал материю, а острый – интеллигибельное начало. Соответственно, вопрос о том, с какого конца разбивать яйцо, был вопросом о том, какое начало имеет приоритет. Поскольку практически вся тупоконечническая и остроконечническая литература была уничтожена, а оставшиеся обрывки можно было интерпретировать как угодно, эта версия без труда завоевала симпатии интеллектуалов… Блефускианские войны объяснялись, напротив, чисто экономически (что было не так уж далеко от действительности). Про овуляров говорили и писали то хорошее, то плохое, в зависимости от ситуации с боравийской нефтью. Про Святую Яйцеквизию, напротив, писали только плохое, сваливая на неё девяносто процентов преступлений, совершённых светскими властями Блефуску. А о том, кто и как пришивал друг к другу равнодольность и систему Маггера, предпочитали вообще не вспоминать, отделываясь общими фразами о «естественном синтезе высококультурных обычаев двух цивилизованных народов». Что и неудивительно, так как Яйцетет, по слухам, не был распущен после решения яичного вопроса, а засекретился, расширил свою компетенцию и на другие моменты совместной жизни обоих стран и постепенно превратился в весьма влиятельную и крайне неприятную организацию… В общем, непосвящённым в такие детали урсоланцам было от чего смутиться.

Профессиональные историки (в Урсолании сохранившиеся), правда, кое-что знали, некоторые так даже читали книжку Свифта, сохранившуюся в местных библиотеках. Но молчали. Потому что понимали, что ситуация неразрешимая. С одной стороны, выходило, что странный, загадочный и волнующий обычай, которым «цивилизованные страны» чрезвычайно кичатся, возник как реакция на уникальное сочетание исторических случайностей. При этом у «цивилизованного мира» были крайне серьёзные основания вводить подобные ритуалы, и те, кто их приняли, это прекрасно понимали, а их потомки впитали их с молоком матери и розгой учителя. В истории Урсолании ничего подобного не было. Соответственно, не было и причин заводить у себя подобные порядки – кроме смешной и унизительной: «сделать как у них там, в цивилизованном мире»… С другой стороны, «цивилизованный мир», как ни крути, доминировал, свои порядки и обычаи лилипуты и блефускианцы рассматривали как стандарт цивилизованного общежития, а не следующих им – считали варварами. И тут тоже ничего поделать было нельзя.