«В субботу 21 июня мы [солдаты 142-го отдельного саперного батальона] работали в 3–4 км от деревни и пошли за молоком в д. Жабинск. Нас встретили женщины и плакали, сообщив, что завтра будет война, что погибнет много ребят. Мы им отвечали словами политрука, но женщины утверждали, что будет война»308.

«В субботу 21 июня мы [солдаты 142-го отдельного саперного батальона] работали в 3–4 км от деревни и пошли за молоком в д. Жабинск. Нас встретили женщины и плакали, сообщив, что завтра будет война, что погибнет много ребят. Мы им отвечали словами политрука, но женщины утверждали, что будет война»³⁰⁸.

К вечеру 21 июня в магазинах Бреста расхватали соль, спички, мыло, потому что местное население уже вовсю говорило о войне с немцами³⁰⁹. Впрочем, оно тогда говорило об этом почти везде вдоль границы. И когда красноармейцы 56-й дивизии в лагерях у границы поздно вечером того дня смотрели фильмы, то местных жителей, которые раньше с удовольствием ходили на такие киносеансы, на этот раз оттуда как ветром сдуло.

То есть утром 21-го о предстоящем нападении немцев сообщили командирам и начальникам практически по всему ЗапОВО. И хотя их настоятельно просили, «чтобы все это пока не распространялось в народе», но те, как водится, по «секрету» сообщили своим женам, а перепуганные женщины разнесли тревожную весть по всей округе. Впрочем, (забегая вперед) как минимум в двух округах, ПрибОВО и ЛВО, семьям военных об этом официально сказали уже днем 21 июня. Не знали о том, что война будет завтра, видимо, только рядовые красноармейцы и только в ЗапОВО (да и то многим из них об этом рассказали жены командиров).

Вернемся к сухопутным войскам ЗапОВО. 24-я стрелковая дивизия составляла часть второго эшелона 3-й армии и располагалась в 100 км от границы у г. Молодечно. Тем не менее ее командир К.Н. Галицкий также в ночь на 21.06 лично от командующего армией Кузнецова получил задачу приготовить дивизию к поднятию по боевой тревоге, а также информацию, что часть войск армии уже получила приказ выйти ближе к границе:

«Положение тревожное. Мною отдан приказ вывести часть войск ближе к границе, к северо-западу от Гродно. Поезжайте к себе, подготовьте все к приведению частей в готовность в соответствии с планом поднятия по боевой тревоге. Никому об этом пока не говорите. Всю работу проводите лично и без шума. Ехал я обратно в Молодечно в тихую летнюю ночь на 21 июня. Воздух был чист и дышалось легко, но на душе было неспокойно…».