Немногие коннозаводчики, основывая свои заводы, поступали так, как поступил Рибопьер. Образ действий графа заслуживает всяческих похвал. Он очень разумно сделал, что, создавая завод призовых лошадей, лично испытал резвость, силу и степень верности своих кобыл. Я полагаю, что тот исключительный призовой успех, который сопутствовал заводу графа в течение всего его существования, несомненно отсюда.

Лошадей покупали в разных заводах, а равно на ипподроме. Один заводской жеребец и небольшая группа кобыл были унаследованы графом, они-то и положили основание рысистому заводу. Грандиозное состояние Рибопьера имело источником потёмкинские богатства и состояние князя А.А. Трубецкого, громадные земли которого наследовал Г.И. Рибопьер. У Трубецкого в Кромском уезде Орловской губернии был весьма известный в 1840–50-х годах завод рысистых лошадей, где преобладали лошади завода Баранчеева и хреновские. В частности, один из жеребцов этого завода, шишкинский Подарок, сын Булата и Молодой-Проворки, дочери Горностая, основал недурную для своего времени беговую линию. Другой жеребец, Барс завода Резцова, дал призового Лебедя, имя которого довольно часто встречалось в родословных прежних рысаков. Группа лошадей Трубецкого, унаследованная Рибопьером, ничего не дала у него в заводе и вскоре выбыла. Я упоминаю о ней лишь потому, что это исторический факт, сообщенный мне графом. Жеребец Вьюн завода князя А.А. Трубецкого, состоявший у Рибопьера одно время производителем, равно как и Душка, кобыла того же завода, были куплены у других лиц. Весь остальной заводской материал приобретался у разных лиц. Приступаю к краткому генеалогическому обозрению состава завода.

Г.И. Рибопьер покупал производителей только до известного времени, а затем, когда отвел своих знаменитых рысаков, пользовался только своими жеребцами. В этом отношении завод графа стоял особняком среди остальных рысистых заводов России. Подобный образ действий, пожалуй, не имел прецедентов даже в прошлом. Покупка производителей в разные периоды жизни завода – дело самое обычное для наших коннозаводчиков, к этому прибегали все. Лишь один Рибопьер обходился своими жеребцами. Состав его завода был невелик, сплошь и рядом его жеребцы были очень мало использованы. Рибопьер не любил продавать своих лошадей. Жеребцов более или не менее классных он почти никогда не продавал, а кобыл, которые не поступали в завод, отправлял в имение, где они поступали в езду, и в завод упряжных лошадей. Частично эти кобылы шли под ослов, так как у Рибопьера было муловодство и значительная часть работ в Святых Горах производилась на мулах. Рибопьер одним из первых в России в крупных размерах повел муловодство. Он находил, что мулы сильнее, прочнее и долговечнее лошадей. Впоследствии большое муловодство я видел также у графини А.Ф. Толстой в Симбирской губернии, где оно было заведено по примеру Святых Гор.