Награда (Крутой – Людмилла, дочь того же Крутого), вороная кобыла, р. 1879 г., завода Ф.А. Терещенко. Единственный случай, когда в заводе Терещенко дочь была покрыта отцом, и очень удачно, так как Награда стала выдающейся заводской маткой. Она чрезвычайно напоминала Тень, была той же масти и того же роста. Хуже по ногам, чем Тень, но в остальном была ее двойником. Обе кобылы были типичные дочери Крутого.

Краля (Бережливый – Капризная), белая кобыла, р. 1882 г., завода Ф.А. Терещенко. Кобыла пяти вершков роста, исключительно породная, чрезвычайно блесткая и очень дельная. Она интересовала меня как дочь Бережливого. По своему типу и красоте Краля была такой заводской маткой, каких нечасто можно было встретить на Руси. Краля очень напоминала Усладу. Так как Услада была внучкой Бережливого, то и следует считать, что обе эти кобылы были в его типе. В заводе Терещенко была одна из дочерей Крали, вороная Русалка, р. 1894 г., от Паши. Она была удивительно хороша по себе, картинная кобыла: как-то вся пряма, остра, натянута как струна.

Султанша (Паша – Капризная), гнедая в яблоках кобыла, завода наследников Ф.А. Терещенко. Дала Статного 2.19,7 и других выигравших лошадей. Была чрезвычайно дельной кобылой, но имела растянутую спину. Очень напоминала знаменитую Бережливую, которую я видел в заводе Маркова. Султаншу очень высоко ценил Ситников.

Замечательный маточный состав завода Терещенко оправдал себя. С 1900 по 1910 год лошади этого завода выиграли 180 704 рубля. Принимая во внимание, что большинство из них бежало на провинциальных ипподромах, это исключительно большая сумма. Две трети этой суммы падает на тех лошадей, которые происходили либо от жеребцов, либо от маток, родившихся у Ф.А. Терещенко.

Поездки на хутор в Жуки, где находились заводские матки, доставляли мне всегда особое удовольствие. Ездил я туда вместе с Ситниковым. В красивый шарабан впрягали элегантного и дельного гнедого мерина, и мы трогались в путь. Дорога незаметно убегала вперед, и мы быстро приближались к Жукам…

У меня в памяти осталась одна такая поездка. Это было весной. Нежноголубое небо было сплошь покрыто легкими и какими-то особенно прозрачными облаками. В воздухе сначала стояла тишина необъяснимая, но по мере приближения к Жукам небо стало окрашиваться густою синевой, где-то там далеко загрохотали молодые весенние грозы. Потянул прохладный ветерок, и явственнее почувствовался запах свежевспаханной земли. Табун только что был выпущен и еще не успел разойтись. Это была не столько пастьба, сколько прогулка. Старуха Тень нас приветствовала ржанием, и ей сейчас же ответил переливистый голосок сосуна-жеребенка. Мы начали осмотр табуна.