Кобзарь дал у Малютина жеребят. Резвейший из них показал 2.23,7. У Вяземского от знаменитых лотарёвских кобыл Кобзарь ничего не дал. Таким образом, у Кобзаря как производителя репутация была подмоченная. В Шпитках Кобзарь дал посредственных во всех отношениях лошадей и надолго задержал развитие этого интересного завода. Лучшим его сыном был Напев 2.23. Печальнее всего, что и по себе дети Кобзаря и терещенковских кобыл были нехороши. Он не передал приплоду свой тип.

На этом я мог бы закончить говорить о Кобзаре, однако считаю не лишним упомянуть, что одно время, хотя и на ушко, кое-где говорили, что знаменитый Горыныч, родной брат Громадного и дядя Крепыша, был якобы не сыном Летучего, а сыном Кобзаря! Такой слушок упорно держался в Москве – впрочем, в тех кругах, где любили позлословить. Когда я об этом дружески спросил Якова Никоновича, управляющего заводом Малютина, тот в сердцах плюнул и обругался. Мы стали обсуждать этот милый слушок. «Придумано не худо, – сказал, подумав, Никоныч. – Горыныч вышел гнедой в Удалых, приметы Кобзаря и Горыныча очень схожи, и типом он больше в Удалых». Далее Никоныч объяснял, что Горыныч и Кобзарь – внуки Удалого, первый по Громаде, второй по Лугу. После разговора с Никонычем у меня всякое сомнение исчезло. Теперь я вспомнил об этой легенде и хочу рассмотреть ее в свете нового учения – менделизма.

Обращаясь к анализу наследования масти у Летучего и Громады, видим: Летучий был серый, не гомозиготный, а гетерозиготный; его сыновья Пан, Зайсан, Зырянин и другие были не серые. От Громады не было серого приплода. Теперь обратимся к масти ее родителей. Удалой не серый, а гнедой. Таким образом, факт гетерозиготности Громады устанавливается непререкаемо. От двух серых гетерозиготных родителей – двадцать пять процентов приплода не серых или на одного не серого в приплоде три серых. Итак, анализом масти нельзя подкрепить легенду о происхождении Горыныча от Кобзаря.

Заводских маток в заводе А.Н. Терещенко было двадцать две, из них тринадцать – завода Ф.А. Терещенко, одна – завода И.Н. Терещенко, а остальные – завода А.Н. Терещенко. Из числа этих заводских маток многих я уже описал. Другие менее интересны, и описывать их едва ли есть основание. Буду говорить о выдающихся кобылах. Таких в заводе Терещенко, помимо тех, что поступили ко мне, я насчитывал четыре. Во главе их стояла знаменитая Тень.

Тень (Крутой – Дивная), вороная кобыла, р. 1880 г., завода Ф.А. Терещенко. Не бежала. Имела рост от трех до трех с половиной вершков. Тень была очень хороша по себе: в этой кобыле не было блеска, но было много дела. Она была круторебра и при этом длинна и очень низка на ноге. Голова была очень характерная и приятная, шея тонкая, но не длинная, верх хорош. Ноги были замечательные: дельные, костистые и исключительно сухие. Бабка была прямо точеная, а трость ноги широкая и с ясно отбитыми сухожилиями. Тень была благородна. Жизненности в кобыле было исключительно много, даже в преклонные годы она не потеряла энергии и пылкости. По словам Ситникова, она очень напоминала своего отца Крутого.