Когда Крепыш погиб, всё же позаботились доставить его труп на бойню и захотели увековечить его память – сохранить его скелет. В этом поступке я узнаю русского человека: он не заботится о великом жеребце, пока тот жив, но думает о нем после его смерти и заботится об увековечивании его памяти!

Не может не вызвать некоторого недоумения утверждение Левицкого, что Вишневский собрал из костей скелет Крепыша полностью и поместил его в ящик. Едва ли это верно, к тому же противоречит сказанному самим Левицким. Нужно помнить, когда все это происходило. В конце концов оказалось, что у Крепыша было шесть копыт! Чисто по-советски: трагедия превращается в жалкий фарс…

Как были печальны последние дни жизни Крепыша, так были печальны и последние годы жизни Афанасьева. Иван Григорьевич пережил гибель своего завода, разорение, долго терпел унижения, нужду и страшную бедность. Крепыш покончил счеты с жизнью скоро, это было делом секунд, самое большее минут. Афанасьев был менее счастлив: он долго болел, долго страдал, голодал и умер в Тамбове в нищете.

Завод князя Георгия Максимилиановича Романовского, герцога Лейхтенбергского

Завод князя Георгия Максимилиановича Романовского, герцога Лейхтенбергского

Иван Григорьевич Афанасьев, узнав, что я хочу посетить Ивановский завод герцога Лейхтенбергского, любезно взялся сопровождать меня туда, заметив, что он с удовольствием вместе со мною осмотрит этот знаменитый завод, который давно не видел. От афанасьевского хутора до Ивановского имения герцога было по русским представлениям рукой подать – верст тридцать – тридцать пять, и мы ранним утром двинулись в путь. Программа нашей поездки была такова: осмотр завода, а на другой день возвращение в Тамбов, где мы намеревались закончить наши дела.

Полукровная афанасьевская тройка, запряженная в довольно потрепанный, но удобный экипаж, дружно взяла от крыльца небольшого афанасьевского дома, и мы, быстро миновав постройки хутора, очутились в степи. Дорога все время шла степью, совершенно ровной, однообразной, но прекрасной, как всякая степь. Тамбовские степи в этих местах отличались привольем и были мало населены: на всем пути до самой Ивановки нам попалось не больше двух-трех деревень да изредка мелькали купеческие хутора. Словом, места здесь были малозаселенные и вполне удобные для коннозаводства. Можно себе представить, какая здесь была глушь, какой простор и какое необъятное приволье в те времена, когда старик Афанасьев основывал свой завод, а Ивановка перешла в собственность герцога Лейхтенбергского, отца нынешнего владельца!