Афанасьев, человек несловоохотливый, на этот раз был в ударе, что так редко случается с людьми его характера, и много говорил о своем детстве, поездках вместе с отцом за гуртами скота, о жизни в степи и на хуторе. Воспоминания детства всегда успокаивающе действуют на психику человека. Видимо, они привели его в самое благодушное настроение, и наша беседа приняла почти задушевный характер. Мало-помалу беседа остановилась на лошадях. Говорил больше Афанасьев. Мы незаметно подъезжали к Ивановке. До имения оставалось версты три, вдали уже белели постройки усадьбы, показался сад, четко вырисовались на фоне ясного неба деревья, когда я спохватился и стал расспрашивать Афанасьева об обитателях ивановской усадьбы. Я, конечно, знал, что сам герцог в имении не жил, но меня интересовало, кто является первым лицом в заводе, кто живет в имении, с кем нам предстоит познакомиться и вести переговоры в случае, если я захочу купить лошадь.

Афанасьев охотно отвечал на мои вопросы. По его словам, управление и имением, и конным заводом было сосредоточено в одних руках. Главноуправляющим был молодой Цешау, сын старика Цешау, жившего на покое в Ивановке, а ранее долгое время управлявшего этим имением. С молодым Цешау Афанасьев был хорошо знаком. Завод находился в руках смотрителя Я.И. Кочеткова. Кочеткова я хорошо знал и ценил. Он управлял заводом единолично, без него ни одно мероприятие не могло быть проведено в жизнь. В коннозаводском деле он был учеником С.А. Сахновского, но езде и выдержке учился у М.И. Бутовича. У Кочеткова был большой опыт и знания. Герцог ему слепо верил и очень его ценил. Это был старый, заслуженный слуга, пользовавшийся большим авторитетом. Шталмейстер герцога Зиновьев жил постоянно в Петербурге и лишь изредка наезжал в Ивановку.

Ивановская усадьба располагалась в ровной степной местности. Она была основана еще во времена императора Павла I его фаворитом Кутайсовым. Однако от кутайсовских времен здесь мало что осталось. Ивановка в давние времена пережила два пожара, и те постройки, которые я видел, были либо заново возведены при старом герцоге, либо пристроены.

Ивановская усадьба не производила грандиозного впечатления и не была красива. Тут не было дома-дворца, только названия флигелей «свитский», «генеральский» и прочие говорили о том, что это имение принадлежит высочайшей особе. Большинство построек, в том числе здание конного завода, были кирпичные, крытые железом. Все было прочно, капитально, но просто и безо всяких затей и претензий на роскошь. Построек было много, и они были разбросаны. Конный двор стоял особняком и составлял как бы единое целое. Вокруг жилых домиков и флигелей администрации и служащих были небольшие садики, и это придавало усадьбе привлекательный вид. В общем, это была типичная большая усадьба средней полосы России, где хозяин никогда не живет. Здесь не было оранжерей, парков, прудов, а все было приспособлено для ведения большого доходного хозяйства. Чувствовалось, что все это в твердых руках управляющего, обязательно из немцев, который образцово ведет дело и задача которого – получать как можно больше доходов. Владельцы таких имений обычно жили за границей либо в столице, а имениями интересовались лишь как доходной статьей. Когда герцог был помоложе, он еще наезжал к себе в Ивановку, чтобы посмотреть конный завод, но с течением времени эти приезды стали всё реже, а затем и вовсе прекратились.