О Кряже и его отце Красивом-Молодце Кочетков не сообщил ничего такого, что я не знал бы со слов Сахновского.

Более обстоятельно говорил Кочетков о лошадях, рожденных в Ивановке: то были «наши» лошади, как он выразился, и к ним больше лежало сердце старого смотрителя. Вот несколько таких отзывов:

«Космач, рост 5½ вершка. Был караковой масти и замечательного сложения. У него была очень красивая голова с хорошим глазом, лебединая шея, вполне правильные ноги с хорошо развитыми коленями и скакательными суставами, на что всегда указывали генералы из свиты герцога. Сам он был сух и очень породен. Многие считали его идеальной по себе лошадью».

«Крутой, гнедой, был родным братом Калача. За хорошие деньги продан из завода. По себе был замечательно хорош. Выпустив эту лошадь из завода, мы сделали ошибку». Крутой поступил производителем к Комсину, где от полукровных кобыл дал выдающийся приплод. По-видимому, был замечательный производитель.

«Калач заявил себя хорошо на бегах и имел большую известность. По формам был хуже Космача: выше на ногах, легче и не имел той красоты».

В таких разговорах время летело незаметно. Мне надо было возвращаться к Цешау, где уже ждал ужин, поэтому я не мог подробно расспросить Кочеткова о кобылах, но он дал им характеристику по группам и отдельно рассказал про кожинских кобыл, которые меня особенно интересовали: «Дочери Кряжа и Красивого-Молодца были очень однотипны, костисты, породны, имели хорошие шеи, превосходные спины, были широки и утробисты. Почти все были рослые. Дочери Машистого выглядели грубее, проще, мельче, но среди них тоже было много дельных кобыл. Дочери Чародея были удивительно капитальны и вместе с тем нарядны. Серые кожинские кобылы были идеальны, приводили в восторг всех и давали отборный приплод».

Думаю, эта характеристика верна, ибо я слышал от многих охотников восторженные отзывы о кожинских кобылах. Оболонский, рассказывая мне про завод Лейхтенбергского, о Машистой отозвался так: «Безусловно идеальная кобыла!» То же говорил мне и И.И. Казаков, который «вырвал», по собственному его выражению, эту кобылу, когда ей минуло 24 года. До этого ее нельзя было купить ни за какие деньги. Боборыкин в 1893 году написал о потомстве кожинских кобыл следующее: «Не хочется ни отходить, ни отвлекаться, ни спускать глаз. Одна лучше другой!» От этих кобыл все побежало в Ивановском заводе, и из этого гнезда впоследствии вышли такие красавицы, как Мельница, Мегера, Медаль и другие. Лучшей из них была, конечно, Метёлка, которая пришла с шибаевским заводом в 1878 году. Лучшие ее дочери, Машистая и Мечта, стали матками в Ивановском заводе. Буква «М» оказалась исторической для Ивановского завода, ибо на эту букву начинались имена потомков Мётелки, знаменитой дочери великого кожинского Потешного!