— Но, Олег Сергеевич...

— Олег Сергеевич я уже тридцать пять лет...

— Но вы же знаете, была установка...

— Какая установка?

— Аварии не выпячивать. Не создавать в городе ненужной паники.

— Не верю, — сказал Руднев. — Управляющий «Горэнерго» не мог дать такую незаконную установку.

Иванов вздохнул.

— Знаете что, — сказал он. — Я сейчас доложу Георгию Андреевичу, и объясняйтесь с ним сами. Вы — начальник, а я — человек маленький, подневольный — он повернулся и вышел из кабинета.

Руднев остался один.

Заметно было, как за последние дни он осунулся. Сизые, нечисто выбритые щеки, тяжелые мешки под глазами.

Открылась дверь, в кабинет вошла Антипова.

— Можно? — Она робко улыбнулась.

— Да, да, конечно, — сказал он. — Садись, пожалуйста.

Ирина Васильевна взяла себе стул. Села.

— Олег, — тихо спросила она. — Что же теперь будет?

Он не ответил.

— Ты извини, что я тебе надоедаю, — сказала она. — Но так уж получилось, что вся надежда на тебя. На кого же мне еще надеяться? Больше не на кого...

Он молчал.

— Я прошу тебя, — сказала она. — Спаси отца... Умоляю!.. Во имя нашей... она запнулась, — прежней дружбы... Он сейчас для меня как последняя соломинка... Вся жизнь кувырком. Только-только стала в себя приходить. И вот... За что!

Она не спрашивала. Она утверждала.