Руднев вздохнул.

— Наши близкие никогда не бывают виноваты, — сказал он. — Виноваты всегда только чужие... Я же не упрекаю тебя, Ира. По-другому ты, наверное, и не можешь рассуждать.

— Почему? — возразила она. — Я все прекрасно понимаю. Отец что-то там нарушил. Не разобрался в схемах. «Пикап» зазря гонял. Упустил время... Но трубу же прорвало не по его вине. И прорывы эти, говорят, происходят систематически, каждый год. А это чья вина?

— Работает комиссия, она выяснит, — сказал Руднев.

— Чья комиссия?

— «Горэнерго».

— Значит, Постников проверяет Постникова?

— Следователь занимается. По факту гибели Макарова возбуждено уголовное дело.

— Но привлек он пока только моего отца. И кажется, никого другого привлекать не собирается?

— Не знаю, — сказал Руднев.

— Нет, Олег, ты все прекрасно знаешь, — возразила Ирина Васильевна. — Отца будут топить, чтобы себя спасти. Козла отпущения хотят из него сделать. А он... он же не вынесет тюрьмы. Это для него конец. — И тут Ирина Васильевна заплакала. — Люди вы или нет? — спросила она сквозь слезы.

Руднев поднялся. Подошел к Ирине Васильевне. Положил ей руку на голову. Погладил по волосам.

Она не могла унять рыданий.

Дверь в кабинет открылась, на пороге стоял Постников.

Ирина Васильевна вскочила, протиснулась мимо него, выбежала...

Георгий Андреевич вошел в комнату, сел на стул.

После долгой паузы он сказал:

— Я думаю, в акте надо указать все обстоятельства, смягчающие вину Антипова... Сколько раз мы ставили вопрос о квартирных телефонах для персонала. Разве это порядок: дежурный диспетчер вынужден объезжать всех по адресам?.. И потом, этот ужасный грипп у Иванова, высокая температура...

— Оставьте, Георгий Андреевич, — сказал Руднев.

Постников замолчал.