— Второе июля, — сказал Руднев.

— А тепло в дома когда даете?

— В конце октября.

— Значит, к тому времени надо будет уже закончить все работы? Меньше чем за четыре месяца?

Руднев ответил:

— Другого выхода я просто не вижу.

— Но вы же слышали, — сказал Соколов. — Как следует подготовимся и весной засучив рукава возьмемся.

— А пока пускай сохраняется аварийное положение? — спросил Руднев.

Шум в комнате усилился.

— Так, — сказал Соколов. — Вера Игнатьевна, разрешите-ка несколько слов.

— Прошу, — сказала Ванина.

Соколов поднялся.

— Я очень уважаю напористость и энергию молодого руководителя Олега Сергеевича Руднева, — произнес он. — Я приветствую его деловую смелость. Если сегодня нашими общими коллективными усилиями созданы наконец условия для коренной реконструкции теплотрасс, то есть в том немалая заслуга и товарища Руднева... Но... Олег Сергеевич, — Соколов всем корпусом обернулся к нему, — деловая смелость — это одно, а демагогия, простите меня, — совсем другое...

Руднев молчал.

— Когда по фондам вы должны будете получить последнюю партию труб? — спросил Соколов. — В декабре, кажется?

— Кажется, — сказал Руднев.

— А работы собираетесь завершить уже в октябре? Не имея даже всех труб? Телегу запряжем впереди лошади? Так это, кажется, называется?

— Да что вы его уговариваете? — с места громко сказал директор проектного института Земсков. — Не маленький!

Наступило молчание.

— Ну что ж, — сказала Ванина, — слушаем вас, товарищ Руднев.