Ей не ответили.

— Еще! — крикнул кто-то из угла.

Лицо артиста побелело и осунулось от сжигающего его восторга.

— Мистерия, слышите? — грозно шепнул он. — Подлинная мистерия стихии...

— Я поздравляю тебя, Рукавицын, — глухо сказал Потапов, — со свершением первого этапа грядущей победы, грандиозной, не сравнимой ни с одним из рядовых биомедицинских достижений последних десятилетий на родной планете... Кто еще, скажи, может мыслить и мечтать о таком колоссальном сверхврачевании сразу миллионов смертников во всех странах мира?!

— Мистерия! — повторил артист.

— И никакой кощей Боярский, никакие его холуи и сподвижники не смогут противостоять тебе...

Тут я оглянулся и увидел в дверях Ивана Ивановича Гурова.

Никто не заметил, как он вошел.

Гуров стоял на пороге и молча слушал речь Потапова.

— Прокурор! — радостно крикнул Рукавицын. — В наших рядах сам товарищ прокурор...

Артист обернулся, с силой отбросил стул и, раскрыв объятия, пошел навстречу Гурову.

— Спасибо, — с жаром, дыша Гурову в лицо, сказал артист, — спасибо за то, что пришли. Спасибо за вашу сердобольную душу...

В глазах Гурова я прочел ужас и омерзение.

* * *

Из гостиницы мы вышли вместе.

— Черт знает что! — сказал Гуров. — В бандитских притонах бывал, в подпольных бардаках... Но такое — вижу впервые.