Глава девятая

Глава девятая

Окна судебного зала выходят на тихую улицу.

Сегодня ясный, погожий осенний день.

В такую погоду жизнь как будто замирает, течет медленнее.

Не так мчатся троллейбусы.

Не так бегут люди.

Кажется, все кругом перестает спешить.

На противоположной стороне улицы уже битый час болтают две девушки. Низенькая, полненькая, с сумкой через плечо и высокая, в коричневой болонье. Высокая рассказывает, низенькая слушает и заливается от смеха.

За время Нининой болезни я привык, что существуют два совсем разных мира. Один — нормальный, продолжающий жить по-прежнему, как ни в чем не бывало. Другой — я и Нина.

Нормальный мир переполнен, как всегда, тысячами разных забот. Я не слышу, о чем говорят там, за окном, две девушки, но могу догадываться: выйти ли замуж, поступить ли на службу, родить ли ребенка, переехать ли в другой город, купить ли шубу?..

Наш с Ниной мир был, наоборот, удивительно беззаботным.

Слишком мало оставалось нам с ней проблем, которые нужно было решать.

Но Нина вдруг сделалась необычайно говорливой.

— Знаешь, — внезапно начинала она, — мамину комнату и наши две можно было поменять поближе к центру.

Я не сразу даже соображал, о чем идет речь... Комнату ее матери и две моих мы выменяли на три вместе пятнадцать лет назад. Было много споров, волнений, теща ни на чем не могла остановиться, каждый день у нее возникали новые, все более фантастические идеи... Я нервничал, злился, отказывался заниматься «этой самодеятельностью». Одна Нина держалась весело и спокойно. Выслушав требования своей матери и мой горячий монолог, она отвечала: «Ничего, все сложится удачно». — «Как? — кричал я. — Как удачно, если мы втроем не можем ни до чего договориться?.. Сумасшедший дом!» — «Ничего, — отвечала она. — Покричим и договоримся. Что ты, Женечка? Надулся как индюк».