19 марта я был участником проходившей в Зале конгрессов Дворца культуры и науки встречи руководства ПОРП с варшавским партийным активом. По замыслу Гомулки, она должна была способствовать снятию напряжения, вызванного студенческими беспорядками, и противодействовать небезопасной для страны дезинтеграции общества, которая стала ясно вырисовываться. В действительности же встреча превратилась в открытый вызов, брошенный Гомулке широкими кругами высшей и столичной партийно-государственной номенклатуры (поскольку именно таковым, за исключением специально отобранных рядовых клакеров, был состав участников встречи). Этой цели служили заранее сформулированные предложения способов решения возникших проблем и демонстративные проявления личных симпатий собравшихся.

Я сидел в одном из первых рядов Зала конгрессов, между двумя заместителями заведующего Иностранным отделом ЦК ПОРП. Это не были эпигоны, представлявшие старый, берутовский[692], аппарат, но обязанные своей политической карьерой Гомулке функционеры возникших после Октября[693] молодежных организаций. И вот теперь эти деятели, реагируя на сигналы, поступавшие из амфитеатра, где сидел партийный актив района Воля, вскакивали со своих мест и скандировали вместе с залом фамилию Герека[694]. Когда Гомулка в недоумении отрывал взгляд от текста речи и пробовал разглядеть, откуда идут эти возгласы, зал реагировал трусливо и, как бы попятившись, начинал скандировать: «Веслав – Герек». Однако едва Гомулка отводил взгляд, собравшиеся возвращались к первому варианту.

Мои соседи не реагировали на звучавшие в их адрес язвительные замечания. Их поведение было, впрочем, спонтанным. Они публично демонстрировали вступление поколения «молодых волков» – выходцев из молодежных политических организаций – в движение, руководимое до того времени нечетко проявлявшими свое лицо группами антигомулковской оппозиции. Тогда я понял, в чем дело: так называемый партийный актив проводил выбор дофина, при том что Мочар отнюдь не являлся кандидатом в таковые, в чем с определенного времени старались убедить непосвященных в политические интриги людей. Я вспомнил слова Шляхчица о пользе опыта усмирения уличных демонстраций. Часто посещая с заграничными делегациями Силезию, я давно знал, что, вопреки мнению столичной публики, воспринимавшей Шляхчица как человека Мочара, он являлся верным и самым важным союзником Герека в Варшаве.

Усмирение студенческих демонстраций не внесло успокоения в политическую атмосферу в стране. В обстановке растущего хаоса сцену общественной жизни начали массово заполнять политические троглодиты. Обычно скрывавшие свои взгляды и старательно приспосабливавшиеся к конкретным условиям, они вдруг показали свое истинное лицо и начали активно реализовывать собственные эгоистические интересы. Больше всего их было в быстро разросшихся кругах интеллигенции. Свой шанс они увидели в распространении антисемитских настроений, инспирированных, активно поддерживаемых и оформленных разнообразными центрами политического влияния. Ни один уважающий себя и свою профессию историк не свяжет имя Гомулки и наиболее близких ему лиц в партийном руководстве с каким-либо из таких центров, однако все же имеются мистификаторы, которые до настоящего времени пытаются приписать ему именно такую роль. В моем университетском окружении, сосредоточенном вокруг комитета ПОРП, противившегося антигомулковским настроениям в партии, любые проявления антисемитизма решительно отвергались. Его выразителей мы назвали «апрельскими революционерами»[695], причем численность их быстро росла. Они пытались получить различные привилегии, часто за счет еще недавно восхваляемого ими начальства или коллег. Эту грязную, разливавшуюся по стране волну не сразу удалось взять под контроль. Возможно, также потому, что к причинам, вызвавшим массовый исход евреев из Польши[696], следует присовокупить действия различных внешних сил. Для них в реалиях продолжавшейся холодной войны события в Польше были исключительно благоприятными для использования в собственных интересах. Жаль, что этот сюжет марта 1968 г. не вызывает большого интереса у наших университетских историков.