Сложная внутриполитическая ситуация не уменьшила активности Гомулки в вопросах внешней политики. В конце марта он участвовал в совещании лидеров шести европейских социалистических государств, созванном по инициативе Дубчека, однако не в Чехословакии, а в Дрездене (ГДР)[698]. С чехословацкой стороны в нем участвовали пятеро: Дубчек, Черник, Ленарт, Кольдер и Биляк. Именно на этой встрече Брежнев, заявив об усилении влияния враждебных социализму сил в Чехословакии и наличии в стране элементов контрреволюции, констатировал, что руководство КПЧ не контролирует ход событий. Участники совещания согласились с этой оценкой и указали на опасность, которую создает такое положение для других социалистических стран. Эти вопросы также обсуждались на встрече лидеров пяти европейских социалистических государств (без Чехословакии), которая состоялась 8 мая 1968 г. в Москве. Было принято решение о проведении совместных военных учений в Чехословакии, что отразило качественно новые оценки развития политической ситуации в стране.

Примерно в то самое время через Трепчиньского мне передали задание подготовить краткий обзор советских оценок политической обстановки в Польше на основе анализа публикаций в прессе и в специальных бюллетенях ПАП[699]. При работе я решил использовать также беседы с советскими функционерами и экспертами, с которыми контактировал по разным поводам. Их было довольно много, что позволило мне значительно расширить содержание обзора. Никаких отзывов на подготовленный материал не последовало. Но спустя некоторое время Клишко информировал меня о том, что вместе с Гомулкой они приняли решение направить меня на работу в наше посольство в Москве на должность политического советника. Им хотелось попробовать использовать мой опыт и широкие знакомства в советских руководящих кругах для более глубокого изучения политики СССР, а также продвижения нашей позиции по международным вопросам. С целью помочь мне в реализации поставленных задач они также решили, что будут и впредь использовать меня в качестве переводчика во время их поездок в Москву. Это должно было способствовать расширению моих контактов и создавало возможность сообщать мои наблюдения и мнения непосредственно Гомулке конфиденциально, не прибегая к дипломатическим каналам. Так это позднее и происходило.

Меня это предложение обрадовало, поэтому я начал готовиться к отъезду, запланированному после окончания весеннего семестра в университете. Однако отъезд пришлось отложить, поскольку я был включен в состав участников очередного совещания ОВД, созываемого по предложению СССР в Варшаве в середине июля.