«Трудовая копейка», 16 января
«Трудовая копейка», 16 января
Ответы на вопросы читателей.
Анисье Лашмаковой. Вы – солдатка, имеющая пять человек детей. Получали пособие. Но ваш муж добровольно сдался в плен и вас лишили пособия. Спрашиваете, чем виноваты дети за грех отца?
– Дети-то не виноваты, но отцы, прежде чем добровольно сдаваться в плен, должны бы подумать не только о воинской чести, о родине, но и о своих детях.
В. Майстрах.
Николай II, 18 января
Николай II, 18 января
Солнечный день, 19° мороза и свежий S-W. Недолго гулял. В 11 часов принял членов съехавшейся конференции – от Англии, Франции и Италии, всего 37 человек. Поговорил с ними около часа. В 12 часов у меня был Сазонов, назначенный послом в Англию.
Р. М. Хин-Гольдовская, 21 января
Р. М. Хин-Гольдовская, 21 января
Боже, какие холода! сердце стынет. С Крещенья – непрерывные морозы – 22 градуса, а потом 25 и 27!.. Дома топишь, топишь – и все холодно. Дрова страшно дороги – 50–60 рублей сажень. Отопление нашего дома эту зиму обойдется не менее шести тысяч… Каково же беднякам! Только и слышишь со всех сторон: – Неужели этой проклятой войне конца не будет!..
Сегодня обедал Бальмонт. Читал новые стихи. Некоторые прелестны, но больше старые перепевы. Бальмонт уверяет, что мы накануне «coup d’etat» (фр. «переворот» –
Живем в какой-то эпидемической неврастении. Сплетни слухи, догадки и напряженное ожидание неминуемой катастрофы. Это ожидание: вот-вот!., завтра! а может быть, сегодня!.. может быть, уже разразилось, только еще не дошло до нас – парализует всякую деятельность. Такое впечатление, что люди двигаются, но не ходят, дремлют, но не спят, говорят, но не договаривают, и никто ничего не делает, потому что не стоит делать, все равно после придется все переделывать по-иному… А пока по-прежнему свирепствует цензура. Газетам запрещено писать о том, что больше всего волнует общество.
Дума и Государственный Совет закрыты до 14 февраля. Будут ли они созваны в обещанный срок – под большим сомнением. Атмосфера все сгущается. Воинственный «пыл» давно пропал. Вялую декламацию еще кое-как поддерживают официальные корреспонденты и агенты.
С «фронтов» все приезжают злые и возмущенные. Мужики проклинают войну. В городах бессовестная дороговизна. Эти «хвосты», которые по часам дежурят у лавок, чтобы добыть мясо, хлеб, сахар, – страшно ожесточают городское население. Стоят, мерзнут и, чтобы облегчить душу, – ругаются. Совсем исчезло чувство страха, этот исторический русский тормоз. В трамваях, на улицах, в вагонах, театрах, гостиных – все громко ругают правительство и все ждут… переворота как чего-то неизбежного. Министры скачут, как шарики в рулетке.