Большинство захватило только черный хлеб, но часто слышались жалобы:

– Лучше бы его совсем не было!

В Замоскворечье некоторые булочные отпустили хлеб, относительно которого возникало сильное сомнение, чего в нем больше, муки или песку.

В центре черный хлеб сильно смахивал на замазку плохого качества.

Аппетиты у булочников разыгрались непомерные. В одной булочной за сдобный хлеб размером немного больше Французского брали 50 коп.

Захлеб (сдобный) формы и размера просфоры – один рубль.

Что же будет дальше!

Февраль В. П. Бирюков, 1 февраля

Февраль

В. П. Бирюков, 1 февраля

И дорогой и в Трубайцах мы с Александром Сергеевичем все время судачили о том, о сем, он вспоминал, между прочим, свое хозяйство, строил те или иные предположения после войны нововведения в нем. Заговорили мы, между прочим, о том, как отразится плен на наших солдатах: научатся ли они там чему-либо и принесут ли на родину что-либо новое. На это Александр Сергеевич привел такой случай. Будучи в отпуске Александр Сергеевич на пристани Турек встретил солдата на костылях. <…> И Александр Сергеевич начал расспрашивать его про бытность в плену и про то, где лучше живут, у нас или в Германии.

Солдат в очень ярких красках начал живописывать сельскую жизнь в Германии, указав в качестве примера, на существование в германских мужицких избах пианино. Под конец своего рассказа солдат заговорил о том, что, так как теперь у нас живут, жить больше нельзя. А для того чтобы сделаться такими же богатыми как германцы, нашему мужику надо оставить по одной десятине, а остальное отобрать; «у нас чересчур много земли».

И. С. Ильин, 2 февраля

И. С. Ильин, 2 февраля

Вот уже я и опять в школе. Как быстро летит время. Все время расспрашивают про Петроград и настроения. Сидел вечер у Полонских. Полонский говорит, что если так будет продолжаться, то войны мы не выиграем, но если будет и революция, то будет еще хуже. По его мнению, надо заключать мир, и чем скорее, тем лучше. Ососов, который тоже сидел с нами, и прапорщик Иванов были с этим вполне согласны и говорили, что мир надо было еще заключать в 16 году, и Государь ошибку сделал, что дал Думе слишком много разговаривать, ее давно надо было разогнать и идти вместе с немцами.

Я начал горячо возражать, сказав, что Дума – народные представители – не могут быть разогнаны и что, может быть, вся беда в том и заключается, что мы жили без всякой общественности и свободного голоса. Будь снабжение поставлено с самого начала хорошо, может быть, и война бы кончилась давно, а если бы было ответственное министерство еще до войны, то и войны бы не начали, так как, как оказалось, были совсем не подготовлены. Мясоедовы и Сухомлиновы были возможны только при безответственном правительстве.