Е. П. Мейендорф, 8 февраля
Е. П. Мейендорф, 8 февраля
Все ждут забастовок и беспорядков. Уверенность в этом идет снизу. Лавочник Ильин распродал вчера весь свой наличный запас муки, боясь неприятностей. Вчера С. И. Шидловский говорил, что первоначально предполагались забастовки к открытию Думы, но это отставлено и они должны быть с 10-12-го числа.
Какие-то аресты и везде этим маркируются. Устроители – трудовики, крайние левые, согласий с Государственной Думой не имеющие. <…> Большая ошибка: арест группы рабочих умеренных партий, которые служили звеном, связывающим рабочих с Думой. Через них удавалось сдерживать революционные элементы. Аресты эти имеют провокационный характер.
Н. М. Щапов, 8 февраля
Н. М. Щапов, 8 февраля
С продовольствием все хуже. В Думе вчера – почти революционные речи. Перед булочными – очереди в 100–200 человек; хоть бы скорее ввели хлебные карточки. Кажется, перестали пускать солдат и сестер за продовольствием без очереди.
Государство принудительно задешево скупает продовольствие, которое у него часто гниет. Производить его невыгодно, значит, на будущий год его будет меньше.
«Раннее утро», 9 февраля
«Раннее утро», 9 февраля
Вчера лица, проходившие около 5 часов дня по Сретенке, могли наблюдать весьма любопытную уличную сценку, характерно для переживаемого времени иллюстрирующую поговорку: «нужда скачет, нужда пляшет».
Мерзнувшие в длиннейшей очереди у дверей одной из местных булочных женщины, согревались и развлекались, пляскою.
Эти необычные и неожиданные танцы происходили под звуки губной гармоники, на которой наигрывала плясовые мотивы одна из ожидавших выдачи хлеба женщина. Нововведение, превращающее тяжелое и нудное топтание на морозе в веселый пляс, – встречает поощрение в одобрение случайных прохожих.
«Русские ведомости», 10 февраля
«Русские ведомости», 10 февраля
К закрытию московских фабрик.
В связи с переживаемым Москвой и прилегающим к ней районом кризис топлива ряд заводов остановился. Совершенно не работают 9 заводов; остальные заводы лишь кое-как перебиваются, кроме работающих на оборону, питаясь небольшими запасами топлива, доставляемыми Обществом фабрикантов и заводчиков.
Фабрики, не работающие на оборону, преимущественно текстильные, прекращают деятельность и уже заявили рабочим на 18-е февраля расчет. Увольнению подлежат в московском районе 38 тысяч человек, причем на Москву падает 19 тысяч. Расчет производится до Пасхи, с условием возобновления работ, если фабрикам будет доставлен необходимый минимум топлива.
По указанию лиц, стоящих во главе общества заводчиков и фабрикантов, весь трагизм фабрично-заводских предприятий – в том, что для Москвы давно уже отправлено 19 поездов с топливом, но все эти поезда реквизируются железными дорогами для своих нужд.