Пока он и генерал Копачев шепотом говорили в углу, я отошел. <…> Час был поздний. Штаб-трубач вышел на темное крыльцо и вызвал полк по тревоге.
Долго и убедительно говорил старый Копачев, а я вглядывался при свете фонарей в угрюмые лица солдат, на которых отражалось извечное русское недоверие, непоколебимое, дремучее: «Говори, говори, соколик, правильно говоришь, молодчина ты у нас, а мы все же не тебе станем верить, а любому тифлисскому рабочему, потому что ты сукин сын барин, а он наш, родной, простой, полуграмотный».
«Раннее утро», 15 марта
«Раннее утро», 15 марта
Письма к Распутину.
Во время обыска в загородном доме тибетского доктора Бадмаева в мягких креслах были найдены письма царицы и царских дочерей к Распутину, которые последний передал Бадмаеву на хранение
Содержание их настолько цинично, что опубликование не представляя возможным.
Распутин, оказывается не щадил и царских дочерей.
Александра Федоровна заканчивает одно из своих посланий к Распутину такими словами: «Целую твои ноги. Сана».
«Трудовая копейка», 15 марта
«Трудовая копейка», 15 марта
Рабочий день Керенского.
Как непохож рабочий день нынешнего министра юстиции на рабочий день его предшественника. Министр юстиции Керенский яляетс я в министерство в 8 час. утра. С 9 час. у министра начинается прием по назначению. К 11 часам Керенский уезжает в Думу и возвращается в свой кабинет в здании министерства юстиции к 2 часам дня, где и остается до поздней ночи. Нередко Керенский ночует в министерстве юстиции, чтобы с раннего утра вновь приступить к текущей работе.
И. С. Ильин, 16–17 марта
И. С. Ильин, 16–17 марта
Врангелевка. В городе толпы солдат, семечки, митинги, оркестр играет «Марсельезу», все с красными тряпками. Мы с Мишей Евстратовым стояли и слушали какого-то болвана, который до пота кричал про кровопийц, а стоящий с нами тип с красным бантом спросил, почему нет у нас бантов. «Вот погоны носите, а знак свободы не надеваете». Миша своим густым басом ответил: «И не наденем; если хочешь, можешь сам носить!» – прибавив русское трехэтажное. Мишин рост, его бас и решительность имели удивительное впечатление, и тип сразу же смылся, затершись в толпе.
У меня впечатление от этих митингов, что вся эта толпа, в расстегнутых шинелях, с семечками и шапками набекрень, ровно ничего не понимает и просто рада тому, что можно шляться и грызть семечки.
Я слыхал мнение Лялевского, которого встретил и которому сказал, что, кроме беспорядков и анархии, от этих митингов ничего не получается: «Надо дать им всем накричаться, пусть поорут, побушуют да и успокоятся, тем более что сейчас пока свежо, так и переживают бурно».