Может быть, это и верно, но разве вся масса солдат добровольно мобилизована, разве прежде всего они не захотят уйти? И разве здесь, в Житомире, сразу же не ушли все маршевые роты «в отпуск», и никто ничего не мог сделать?! Вот тебе и средостение! Оказывается, власти-то ни у кого нет! <…>

Вышел приказ номер первый об отдании чести, вернее, об неотдании, о том, что надо всем говорить на «вы», об отмене «благородия» и пр. Какой-то новый сенатор Соколов все это, говорят, выдумал. Вместо того чтобы шестидесяти процентам неграмотных людей объяснить и растолковать, сначала сразу шпарят приказы, из которых само собой явствует, что мы, офицеры, были какими-то извергами. Но самое главное, что для нижних чинов-то отдан приказ, а вот для нас… Какие права нам остались, так об этом ни слова, мы только должны то-то и то-то!

А. Е. Снесарев, 17 марта

А. Е. Снесарев, 17 марта

Наши православные, видимо, озадачены и стараются изо всех сил уразуметь, что вокруг них совершилось и совершается. Некоторые их толкования неожиданны: «Была раньше поблажка офицерам, а солдат дули, теперь будут дуть офицеров, пока они не скажут: Ну довольно воевать… к этому и идет». Или: «Теперь сестер милосердия больше не будет: они лечат плохо, дорого стоят и только развратничают», или, что часто случается, солдат при виде офицера расставит ноги, закурит и возьмет руки в карманы. «Что же это вы так стоите, а честь?» «Теперь свобода», – постоянный ответ.

А. М. Сиверс, 18 марта

А. М. Сиверс, 18 марта

Из анекдотов «сознательных» солдатских выступлений – при объезде генералом Соковниным полков, после его речи он увидал одного унтер офицера, как будто собирающегося что-то спросить. Генерал Соковнин вызвал его и предложил сказать, если он что имеет. «Так что, господин генерал, а какие будут гарантии нашей аграрии». «Я что-то не понимаю, это по иностранному, ну объясните мне это по-русски». Унтер-офицер замялся. «Ну, а вы, братцы, поняли, что он хотел сказать, можете мне объяснить…» Общий хохот.

И смех, и горе.

Н. Е. Агафонникова, 18 марта

Н. Е. Агафонникова, 18 марта

Зина пришла сегодня и рассказывает: «У нас, – говорит, – так понимают свободу, что «мы (солдат рассуждает) получаем полтинник в месяц, пусть и прапорщики столько же получают». А бабы – «теперь равенство, ну, и не все городским в шляпах ходить, мы купили тоже…». Так и ходи! Кто запрещает? Не в шляпе дело. Ну и ещё – «пускай теперь и дамы-фри работают, пускай поработают с наше, мы вон – по пояс в воде работаем…». А в тоже время непременно хотят, чтобы им «отдали всю землю. Надо и у церквей, и у монастырей, и у помещиков всю землю отнять». Какое же это равенство, совсем наоборот выходит. Если уж равенство – так и работать надо, землю поровну между всеми. Тогда и все работать будут, и равенство будет, а то, что за несправедливость». Вот что Зина рассказывает. А тут баба приходила, Ивановна, так быть не может, волнуется, «как можно без царя! У нас все говорят, что царя надо. И солдат пришёл раненый, баёт, що солдаты же не идут в бой-то, – за кого де мы теперь пойдем, – царя у нас взяли».