– Это неверно. Офицеры так же устали от войны, как и солдаты. Оба стоявших рядом одобрительно закивали головами, это меня подбодрило.

– Относительно платы тоже неправда, офицеры получают жалованье, на которое живут они и их семьи, и не из-за него они подставляют лоб под пули. А если говорить про мир, то, конечно, его надо, и чем скорее, тем лучше, но надо подумать и о том, чтобы с толком его заключить!..

Я вдруг почувствовал на себе злые и колючие взгляды. Мои два соседа провалились как сквозь землю. Все солдаты были с винтовками. Наступило такое жуткое молчание, что я почувствовал, что если говоривший крикнет: «А ну-ка, братцы, бей его», то я пропал. И действительно, говоривший вдруг закричал:

– Ну вот, видите, кто уговаривает идти на фронт! – хотя я ни звука про это не говорил.

– Кто, а?!..

Тут я увидел, что подходит поезд, и, быстро сказав:

– Сейчас, подожди! Поезд идет, – выдрался из толпы – и в вагон. Дал себе слово больше не впутываться. Говорят, недавно одного офицера буквально растерзали только за то, что он, войдя в зал и увидя, что все столы заняты солдатами, попросил одного уступить ему место.

Все это жутко и противно. Неужели же не будет порядка?!

«Новое время», 18 апреля

«Новое время», 18 апреля

Ленин в Государственной Думе.

Роста ниже среднего, лысый, с маленькой рыжеватой бородкой и коротко подстриженными рыжими усами; глаза маленькие и сидят глубоко. Говорит с большой внешней убедительностью, причем нервно ходит по ораторской трибуне.

Вот портрет большевика Ленина.

Вчера Ленин неожиданно появился в Государственной Думе. Он пришел сюда защищаться против резолюции Исполнительного Комитета Совета Солдатских Депутатов. Резолюция, как известно, признала пропаганду Ленина столь же вредной, как и контр-революционную.

Было заседание солдатских депутатов. Ленину было предоставлено сделать внеочередное заявление.

Говорил он по трем вопросам: об отношении большевиков к земле, к Временному Правительству и к войне.

На кафедре Ленин совсем не так безапелляционно кровожаден, как в своей газете. Или, быть может, Ленина, как и думал Чхеидзе, захватила уже революция. Так или иначе, Ленин в сущности сдал все свои позиции.

По вопросу о земле.

– Да, говорит он, земля вся должна принадлежать трудящимся. Но таково же убеждение всей социал-демократии. Большевики прибавляют, что земля должна отойти к крестьянам немедленно. Они стремятся к этому из опасения, что земля останется незасеянной.

– Но, говорит Ленин, мы никогда не проповедывали насилия; пусть захват земли будет производен при условиях строжайшей дисциплины, только по решениям советов крестьянских и батрацких депутатов.