– Есть такие, – хором отвечают большевики.

Керенский борется с большевиками, происходит драматическая сцена. Публика, кажется, готова разорвать большевика, кричат: «Где он?» – ищут.

И вот один поднимается и вызывающе смотрит. Потом шум стихает. Большевик садится. А Керенский продолжает говорить о защите родины.

Керенский большой человек, он кажется головой выше всех, но только если забываешь и думаешь, что сидишь в театре.

В действительной жизни власть не такая, она страшная. Эта же власть кроткая, как природа, приспособленная художником для театра.

Потом выходит Чернов, как будто лукавый дьяк XVI века, плетет хитрую речь про аграрные дела, но неожиданные выкрики слов «Категорический императив аграрного дела!» выдают его истинную эмигрантско-политическую природу русского интеллигента, и оказывается, это просто кабинетный человек в Александрийском театре, плохой актер изображал из себя дьяка, мужицкого министра, что это все, все неправда и слова его никогда не будут жизнью.

Так создается это чрезвычайно странное состояние, как в театре: может, каждый из неподвижно сидящих зрителей, каждый в отдельности готов идти за своим Верховным главнокомандующим, но никто не пойдет, когда представление кончится и все пойдут по домам.

В. К. Бардиж, 14 сентября

В. К. Бардиж, 14 сентября

Утром подали автомобиль. Поехал в Совет. В 12 часов поехал в Зимний. Керенский был на заседании совета 5-и. В 12½ перерыв и он принял меня. Встретил фразой: «Из странствий возвратясь, какой-то дворянин, а может быть, и князь…»

Поговорили.

«Я привез Вам ряд резолюций». Начал давать по одной. Прочел. «Запорожцы всегда любили писать письма, и они были резки» (как же).

Смеётся. По первой резолюции о республике говорит: «На Московском совещании вся Россия единогласно признала желательным строем республиканский. Объявление республики носит декларативный характер и сделано для охранения от поползновений справа. <…> О Корнилове спросил, я лично думаю, что произошло недоразумение.

«Видите что, Корнилов был окружён темными личностями, Аладьин, Завойко. Корнилов думал принести благо России, решил переформировать кабинет, конечно, он не думал применять вооруженную силу, а думал нас запугать, думал, что мы поедем к нему в ставку. Это не случилось, и он был смещен. Вот здесь начинается мятеж и здесь сыграли свою роль Завойки и Аладьины». Говорили вообще о положении в стране.

«Плохо, очень плохо. Все разболталось. Понимаете, вдруг матросы заявляют, что они вооруженной силой будут противодействовать разгону собираемого явочным порядком Сейма Финляндии. Каково?»