Подобно социальным или культурным иерархиям, сексуальные иерархии поддерживаются в ходе процесса «разграничения». По мнению Пьера Бурдье, «разграничение» — это психологический и структурный процесс, благодаря которому мы отличаем своих от членов других групп, отвергая их вкусы, например, и утверждая свои⁵⁴². «Сексуальное разграничение» — это механизм, лежащий в основе романтической идентичности и сексуального статуса. Разграничение достигается с помощью процесса неприятия других людей (и взаимного неприятия с их стороны). Сексуальное разграничение в этом смысле отличается от классового: в то время как последнее опирается на способность устанавливать ценность и ценностные различия, первое из них пытается надлежащим образом установить ценность сексуального объекта. Если классовое разграничение касается культурных объектов и потребительских практик, то сексуальное разграничение касается людей и непосредственно влияет на их чувство собственного достоинства. «Вынужденный целибат» представляет собой проявление такого (негативного) полового разграничения и в особенности регулярного проявления свободы отвергать других, что, в свою очередь, создает группы, для которых сексуальное неприятие становится общим социальным переживанием, влекущим за собой регулярный процесс самообесценивания.

Быть эмоционально «невостребованным» и сексуально «нежеланным» — не новая форма социального опыта. Ухаживания в прошлом тоже могли закончиться расставанием, если мужчины и женщины переживали безответную любовь. Мужчин и женщин часто предавали. Опыт неприятия, как таковой отнюдь не нов. Но он занимает сегодня значительную часть жизни многих людей и стал практически неизбежной частью сексуальной и романтической жизни многих, если не большинства. Превосходство белых, например, — это реакция не только на иммиграцию, но и на изменение отношений между полами.

Женскими эквивалентами мужчин-инцелов являются «домохозяйки господствующей белой расы»⁵⁴³, которые отвергают и сексуальное овеществление женщин, и сексуальную свободу и восстанавливают традиционные гендерные роли и семейные ценности. Их отрицание сексуальной свободы и равенства играет важную, хотя и менее заметную и менее обсуждаемую, роль в феномене господства белой расы⁵⁴⁴. Действительно, скопический капитализм создает новые формы сексуального неравенства между теми, кто наделен сексуальным капиталом, и теми, кто его не имеет, а также новые формы неопределенности и новые формы обесценивания, в основном женщин, причем каждая из этих форм вызывает волновой эффект в социальных связях. Поскольку сексуализация женской идентичности не сопровождалась истинным перераспределением социальной и экономической власти и так как она в некотором роде усилила сексуальную власть мужчин над женщинами, она делает традиционный патриархат привлекательным. Используя идиому свободы, скопический капитализм углубил способы доминирования над женщинами, превратив свободу в социальный опыт, порождающий тревогу и даже ответные реакции в форме недовольства феминизмом. Свобода сделала более распространенным и более легитимным переживание неопределенности, обесценивания и ощущения никчемности.