Львов был единственным в мире городом, где находилось три концлагеря смерти,
Такая вот страшная статистика гитлеровской оккупации Галичины. И вина в этом только ли одних гитлеровцев?
Ответ на этот вопрос историкам ещё только предстоит дать.
Как характеризует деятельность ОУН-б коллаборационист К. Панькивский
Как характеризует деятельность ОУН-б коллаборационист К. Панькивский
«В течение пятнадцати лет (1924—1939гг.) я имел возможность наблюдать дразнящий… истерический национализм… Сначала – УВО, а затем – ОУН. Положительной программы кроме общих фраз „освободительная борьба“ и „духовное перерождение нации“ организация не имела…» К. Панькивский
«В течение пятнадцати лет (1924—1939гг.) я имел возможность наблюдать дразнящий… истерический национализм… Сначала – УВО, а затем – ОУН. Положительной программы кроме общих фраз „освободительная борьба“ и „духовное перерождение нации“ организация не имела…»
Дело здесь не так-то просто, если заметить, что между националистами было – и есть – немало недопонимания. Одни считали себя «патриотами», другие – «сверхпатриотами», третьи – «патриотами от Бога». О народе, о трудовом люде Украины никто из них, конечно, и не думал. Все такие «патриоты» считали себя «националистической элитой» по сравнению с тем «народом». Однако же, вся эта «элита» во время прошлой войны служила преимущественно немцам. А потом оказалась и за границей – не по своей воле, разумеется. Кто выгнал их из «родной земли»? Сталин и Берия? В этом еще нужно точно разобраться.
Что ж, предоставим слово Панькивскому: «Да, не меньшим парадоксом были отношения ОУН с немцами и наоборот. Люди, которые много лет были в связях с немцами, идеологически связаны с фашизмом и нацизмом, те, кто словом и печатью, и делом годами проповедовали идеи тоталитаризма и ориентации на Берлин и Рим, и в конце, после развала Польши, пользовались в старом ГГ (генерал-губернаторстве – В.М.) привилегированным положением, не растворились в руководстве организованной украинской общины. Те же, кто на них смотрел в нашем обществе, как на немецких партнеров и потенциальных руководителей национальной жизни, и кто сам готовился стать таким же партнером, отошли в сторону. Люди, которые 30 июня 1941 года приехали во Львов с немцами, полные иллюзий и мечтаний, бездумно провозглашая в своих публичных и личных выступлениях, в публикациях и призывах к союзу, стали в один момент так же заядлыми врагами немцев. Они подняли против немцев борьбу без ясной цели, которую можно было бы понять, только ради самой борьбы, без понимания того, что борьба против немцев делает их волей-неволей созниками большевиков, потому что каждый успех в их борьбе против немцев неумолимо приближал победу большевиков».