Еще наивнее звучит ваше, господин Косик, заявление, что «полицейские все чаще отказывались участвовать в (карательных) акциях», а потому «немецкие органы власти распорядились в марте 1943года провести» массовый переход «украинских» полицейских на Волыни в леса, к УПА. В Галичине подобный переход произошёл несколько позже, в конце лета 1943 года – и то не массово, а одиночно или группами.

На самом деле, истина здесь довольно проста: рост народной борьбы против оккупантов заставил гитлеровцев прийти к решению, что эффективнее держать этих вооруженных полицейских в лесах для борьбы против советских партизан, чем держать их на постоях в казармах. Поэтому и была проведена операция «бегства украинских полицаев в УПА». Операция проводилась тайно. Гитлеровские оккупационные власти создавали видимость «неповиновения» и «бегства», а руководство ОУН-бандеровцев было удовлетворено тем, что «украинские» полицейские создали костяк УПА, которая пополнилась «опытными» кадрами. Освобожденные полицейские места в Галичине были вскоре заполнены «новыми кадровиками» – украинскими «продай-душами».

Многие из националистических авторов пишут о том, что «украинские» полицейские на Волыни ушли в леса к УПА внезапно, «по сигналу» руководства ОУН-бандеровцев. На самом деле, этот переход полицейских «с оружием и амуницией», как известно, проходил в марте-апреле 1943 года в течение нескольких недель. Как могли такому длительному «переходу» не помешать такие гитлеровские органы, как гестапо и СД, на которые опиралась оккупационная власть? Итак, версии о внезапности перехода («по сигналу») – обычная фальшивка, рассчитанная на несведущих, а, главное, на «оправдание». Но перед кем пытались и пытаются до сих пор оправдаться руководители украинского интегрального национализма и их нынешние апологеты? Перед украинским народом? Перед теми жертвами карательных акций, перед которыми виноваты те самые «украинские» полицейские? Господин Косик, в частности, нигде в своей книге не пишет о том, что и «украинская» полиция обагрила свои преступные руки невинной человеческой кровью и, получив такой «опыт», впоследствии стала ядром формирований УПА. Какой же на самом деле «украинской» была и эта «повстанческая армия»? И против кого она «восставала»?

Собственно, хорошо зная, что «в сообщениях главного правительства безопасности рейха» гитлеровцы «не делают различия между советскими партизанами и националистическими партизанами, то есть повстанцами», господин Косик сам подбирал в архивах документы того «правительства безопасности рейха» с целью приумножить, увеличить баланс действий УПА за счет советских партизан. Так, из документа №165 получаем следующую информацию полиции безопасности и СД: «…что касается деятельности банд в особо угрожаемых районах Волыни – на Подолье и Житомирщине, то в последнее время переданы следующие цифры: боевые столкновения: Волынь-Подолье – 47, Житомир – 29; нападения на местности: Волынь-Подолье – 42, Житомир – 36; акции на железной дороге: Волынь-Подолье – 26, Житомир – 13». Документ датируется: «Берлин, 22 января 1943 года».