Сетевая пандемия

Сетевая пандемия

Кризис, вызванный пандемией COVID-19, можно было понять лишь в свете истории и науки о сетях. Первая позволила представить его вероятный масштаб и возможные последствия. А вторая показала, почему в тех или иных местах и среди определенных групп населения вирус распространился намного быстрее и поразил намного больше людей. Кроме того, наука о сетях объяснила, почему закрытие провинции Хубэй стало таким потрясением для глобальной цепи поставок и почему неспособность сдержать вирус в Европе привела к принятию крайних мер — введению локдаунов, вызвавших мировой финансовый кризис. Но прежде всего она пролила свет на то, почему фейковые новости, связанные с COVID-19 и распространяемые, словно вирус, в социальных сетях, содействовали непоследовательному и зачастую совершенно непродуктивному поведению такого огромного количества людей.

Мы уже отмечали (в четвертой главе), что стандартные эпидемиологические модели, как правило, не учитывают топологию сети. Они предполагают, что кто угодно может вступить в контакт с кем угодно и что число контактов у всех одинаково. Но таких однородных обществ просто не существует. В идеальном мире, где население объединяется в сети случайным образом, таких моделей, возможно, будет достаточно. Но если для населения характерна безмасштабная топология сети, тогда — как писал Альберт-Ласло Барабаши — «первыми поражаются концентраторы, узловые центры, поскольку благодаря множеству своих связей они, скорее всего, будут в контакте с зараженным узлом. Зараженный концентратор „транслирует“ болезнь остальной сети, превращаясь в суперраспространителя… И потому патоген распространяется быстрее, чем предсказывают традиционные эпидемиологические модели»[1092]. Стандартные стратегии по вакцинации и модели коллективного иммунитета в данном случае не работают[1093]. В широком смысле социальные сети можно охарактеризовать исходя из их хрупкости (неоднородная восприимчивость подверженности заболеванию; смертности) и взаимовлияния (той степени, до которой могут сократиться связи в случае заражения). Пандемия выявляет хрупкость и способствует сокращению взаимовлияния[1094]. Результатом успешных целенаправленных антиковидных мер, учитывающих неоднородность населения, должен стать гораздо более низкий уровень заражения, чем предполагается согласно стандартным представлениям о коллективном иммунитете[1095].

История COVID-19 похожа на учебный пример, призванный проиллюстрировать идеи Барабаши и его коллег. Вирус несся по безмасштабной сети международных пассажирских аэропортов стремительно, как реактивный лайнер. Этому способствовал небывалый объем перелетов в декабре 2019-го и в январе 2020 года, более чем вдвое превысивший уровень пятнадцатилетней давности[1096]. То, насколько патоген успел распространиться на борту самих самолетов, не имело особого значения[1097]. На первой стадии пандемии важно было лишь эффективное (не географическое) расстояние от Уханя. С 1 декабря 2019 года по 23 января 2020 года оттуда вылетели 46 прямых рейсов в Европу (Париж, Лондон, Рим, Москва) и 19 — в США (Нью-Йорк, Сан-Франциско). Самолеты, по данным компании VariFlight, были в основном полные: к несчастью, на январь в Китае приходится пик воздушных путешествий[1098]. Данные от FlightStats также показали, что 1 февраля в международном аэропорту Сан-Франциско приземлился рейс «Китайских южных авиалиний» (China Southern Airlines), но выяснилось, что он летел напрямую из Гуанчжоу[1099]. Другие рейсы, которые вылетали из Уханя в азиатские страны после 23 января, были, как оказалось, пустыми, если не считать членов экипажа[1100]. Мы уже отмечали, что карантин, введенный в Ухане в тот день, не слишком замедлил распространение вируса в Китае; этот локдаун мог бы дать большую пользу за границей[1101]. Но вирус шел все дальше, поскольку международные рейсы продолжали вылетать из других китайских аэропортов. 31 января президент Дональд Трамп объявил, что китайским пассажирам запрещено въезжать в США — но запрет был принят слишком поздно и имел слишком много лакун (под его действие не подпадали граждане США и постоянные резиденты), поэтому он просто не мог дать значимых результатов[1102]. В первой половине 2020 года большинство стран полностью закрыли границы для иностранцев, а остальные сделали это частично[1103]. Конюшни захлопывались как никогда прежде — но лошади уже вырвались на свободу.