Эта эпидемия началась как «серый носорог». Ее предсказывали многие. Но свой удар она нанесла как совершенно непредсказуемый «черный лебедь». Могла ли она стать «драконьим королем»? Мы уже отмечали, что катастрофы любого рода могут стать поистине эпохальными событиями только в том случае, если их экономические, социальные и политические последствия оказываются значительнее вызванной этими катастрофами избыточной смертности. Так могла ли эта беда среднего масштаба все же изменить нашу жизнь радикально и бесповоротно? Позвольте мне высказать три предположения.

Во-первых, для социальной жизни COVID-19 станет тем, чем СПИД стал для жизни сексуальной: он изменит наше поведение — хотя, конечно, не настолько, чтобы мы избежали значительного числа преждевременных смертей. Лично я приветствую наступление новой эры социального дистанцирования. Но я просто мизантроп от природы, я ненавижу толпы и не слишком-то буду скучать по рукопожатиям и «обнимашкам», а большинство людей, когда окончится время локдаунов, не смогут противиться искушениям стадного образа жизни. Кто-нибудь непременно нарушит социальную дистанцию — ведь занимаются же люди, в конце концов, незащищенным сексом даже после того, как от СПИДа за тридцать с чем-то лет умерло тридцать миллионов человек!

Во-вторых, и именно по вышеупомянутой причине, с большими городами ничего не «кончено». Мы что, все переселяемся из «Готэма» или «Исполинского нароста»[1550] в деревни, чтобы растить огород в великолепной сельской идиллии? Или у нас половина населения — втрое больше обычного — по-прежнему работает из дома, как было при пандемии?[1551] Нет, ничего подобного. Убить город очень нелегко. Да, спустя столетие с лишним после того, как Томас Манн написал «Смерть в Венеции» (1912), Венеция практически мертва. Но не холера тому виной — с Венецией покончила изменчивая структура международной торговли. И COVID-19 не убьет ни Лондон, ни Нью-Йорк, а просто сделает их дешевле, грязнее и моложе. Кое-кто из миллиардеров туда не вернется. Часть фирм и многие семьи переберутся в пригород или еще дальше. Упадут налоговые доходы. Резко возрастет уровень преступности. Возможно, другой президент скажет Нью-Йорку: «Отвали», как это сделал Джеральд Форд в 1975 году, когда город запросил у федерального правительства срочную финансовую помощь. Но инерция — могущественная сила. Американцы сегодня переезжают намного реже, чем прежде. Лишь треть работ удобно выполнять из дома — остальные все так же будут отправляться в офисы, в магазины и на фабрики. Изменятся разве что рабочие места: станут более просторными, похожими на кампусы; в Кремниевой долине они уже такие. Тем, кто ежедневно ездит на работу из пригородов, больше не придется тесниться в метро, как сардины в банке[1552]. Никаких нежеланных прикосновений в лифтах. Почти на всех лицах — маски. Никаких цоканий по поводу хиджабов и никабов. Волей-неволей мы все стали скромниками.