Пандемии, подобно мировым войнам и глобальным финансовым кризисам, — это большие разрывы истории. Независимо от того, считаем ли мы их рукотворными или естественными, предсказаны ли они — или ударяют как гром среди ясного неба, они воспринимаются как откровение. Катастрофа делит всех на три группы: на преждевременно умерших, счастливо выживших и навеки раненых или травмированных. Кроме того, она отделяет хрупкое и от стойкого, и от антихрупкого — чудесное слово Нассима Талеба, призванное описать то, что под давлением обретает силу. (Вспомните Ницше: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее».) Некоторые города, корпорации, государства и империи рушатся под ударами потрясений. Другие выживают, хотя и слабеют. Но третья, ницшеанская категория только набирается сил. Подозреваю, что, несмотря на внешние признаки, США входят не в первую категорию, а во вторую. А КНР может в конечном итоге оказаться именно в первой, а не во второй и совсем даже не в третьей. В третью войдет Китайская Республика (Тайвань) — если Пекин ее не аннексирует.

Эпидемии не останавливают прогресс — если он, конечно, есть. Лондон, в 1665 году пострадавший от последней массовой вспышки бубонной чумы (а в следующем — от Великого пожара), со временем превратился в центральный узел удивительнейшей торговой империи, в гудящий улей научных и финансовых инноваций, в главный город мира — и оставался таким на протяжении примерно двух столетий. Ни один патоген не мог этого остановить. Нынешняя эпидемия, вероятно, нанесет сильнейшие разрушения тем странам, где прогресс уже прекратился и начался застой. Первыми в очереди должны стать бюрократические аппараты, которые в ряде государств, в том числе в Великобритании и США, так плохо справились с кризисом. Следующими — университеты, склонные пропагандировать леворадикальную идеологию в ущерб всему полезному, что может дать знакомство с наукой и историей человечества. Мне хочется также надеяться, что вторая зараза — принявшая облик лжи и глупостей о первой, — наконец-то бросит вызов тому сочетанию монополии и анархии, которое сейчас характерно для американской (а потому и большей части мировой) публичной сферы. «Ост-Индские компании» интернета уже наворовали слишком много данных — а также вызвали большой дефицит истины и множества язв разума. И наконец, пандемия должна привести к некоторым изменениям тех медиаорганизаций, которые, проявив детскую незрелость, упрямо освещали кризис так, что казалось, будто в нем виновата горстка злых президентов и премьер-министров. Если эта катастрофа потрясет застойные институты до основания, тогда есть шанс, что прогресс вновь возвратится туда, где до 2020 года прежде всего проявлялось вырождение. И если COVID-19 убьет те части нашей системы, которые не прошли испытание, то он, возможно, и правда сделает нас сильнее.