Следует отметить, что сотрудники НКВД и НКГБ ЭССР действовали в полном соответствии с «Инструкцией» о проведении депортации. В этом документе было четко оговорено: «Выселение кулаков и их семей производится на основании списков, утвержденных Советом Министров республики… Никаких пометок и исправлений в списках, полученных из Совета Министров, не допускается»[732].
Не соответствуют действительности утверждения о смерти в пути 3 тысяч человек. Подобная смертность, как мы помним, не имела места даже во время июньской депортации 1941 г. — а ведь депортация 1949 г. проводилась гораздо деликатнее. Если депортация 1941 г. проводилась за один день, то депортация 1949 г. — за четыре. В 1941 г. депортированным было разрешено брать с собой 100 кг груза на человека. В 1949-м каждая семья могла увезти с собой 1500 кг[733]. В 1941-м вопрос о размещении депортируемых на месте ссылки был практически не решен, а депортации 1949-го предшествовала длительная переписка центрального аппарата МВД СССР с территориальными УМВД, в ходе которой выяснялось, сколько какая область может принять и трудоустроить спецпоселенцев[734]. Наконец, в 1941 г. около трети депортированных (главы семей) было арестовано и направлено в лагеря; в 1949-м арестов и разделения семей не было.
Сомнительной является и информация «Белой книги» о смерти 2896 спецпоселенцев с 1949-го по 1958 г. Согласно данным МВД СССР, к 1 января 1953 г. на учете состояло 19 520 спецпоселенцев, высланных из Эстонии в 1949 г. (см. табл. 25).
Как видим, разница между численностью депортированных в 1949 г. и находившихся на поселении к 1 января 1953 г. составляет около тысячи человек. Между тем именно на первые годы спецпоселения приходилась наиболее высокая смертность. После того как спецпереселенцы обустраивались на новом месте, смертность сокращалась, а рождаемость повышалась. Документы свидетельствуют, что у эстонцев, депортированных в 1949 г., рождаемость начала превышать смертность уже в начале 1950-х гг., о чем ясно свидетельствуют документы (см. табл. 26).
Таким образом, утверждения о смерти на спецпоселении 2896 эстонцев несколько противоречат имеющимся данным. Кроме того, остается открытым вопрос о естественной смертности среди депортированных за 10 лет.