Борьба за ЕЭС, ERM и ECU разделила британский кабинет министров и неуклонно подрывала лидерство Тэтчер. В 1985 году она отвергла возможность вступления Великобритании в ERM, но к началу 1987 года канцлер казначейства Найджел Лоусон нашел обходной путь: без одобрения Тэтчер он сделал так, что фунт стерлингов стал "тенью" западногерманской дойчмарки по определенному курсу. Однако к ноябрю 1987 года Тэтчер стало известно о негласном соглашении, и она отменила эту политику к началу 1988 года.

В этом контексте все более амбициозных планов европейской интеграции, а также неизлечимого раскола в Консервативной партии, Тэтчер приняла приглашение выступить с речью о будущем континента в Колледже Европы в Брюгге, Бельгия. Осознавая, что аудитория начинающих еврократов не является естественным электоратом для ее евроскептического послания, она сгладила начало речи шуткой. «Если верить некоторым вещам, которые говорят и пишут о моих взглядах на Европу, - сказала она, широко улыбаясь, - то это похоже на приглашение Чингисхана выступить с речью о достоинствах мирного сосуществования!». Как и Чингисхан, Тэтчер, однако, пришла завоевывать. Шутка стала бы пределом ее благородства.

Вместо того, чтобы прославлять идею Европы, Тэтчер попыталась определить ее пределы. Таким образом, "Брюггскую речь" можно рассматривать как декларацию независимости от критиков ее кабинета. По мнению Тэтчер, Европейское сообщество должно было следовать пяти "руководящим принципам": опираться на "добровольное и активное сотрудничество между независимыми суверенными государствами"; "решать текущие проблемы практическим путем"; "поощрять предпринимательство"; "не быть протекционистом"; и "поддерживать надежную оборону через НАТО".

Под "практичностью" Тэтчер подразумевала упорядоченную, политически подотчетную, прорыночную европейскую бюрократию, которая будет регулировать с легким прикосновением и сосредоточится на насущных проблемах, а не на грандиозных планах. В соответствии с этим, ее видение Европы было основано на сохранении отдельных национальных государств:

Попытка подавить национальность и сосредоточить власть в центре была бы крайне вредной и поставила бы под угрозу цели, к которым мы стремимся. Европа будет сильнее именно потому, что в ней есть Франция как Франция, Испания как Испания, Великобритания как Великобритания, каждая со своими обычаями, традициями и самобытностью. Было бы глупо пытаться вписать их в некую идентичную европейскую личность.

Это был отрывок, который Шарль де Голль одобрил бы слово в слово.