Многие во время процесса над Pussy Riot говорили, что форма или место проведения акции кажутся им не слишком удачными, — но говорить об этом, пока участницы находятся в тюрьме, совершенно невозможно: как заметил на круглом столе в редакции «Большого города» библеист Андрей Десницкий, «суд их в каком-то смысле оправдал; он их осудил, но в нравственном плане, к сожалению, снял любые претензии к ним». Кажется, критиковать Pussy Riot и задавать им вопросы не станет удобно никогда — даже спустя годы после того, как участницы группы отсидели свою «двушечку», а Надежда Толоконникова ушла в дрейф по волнам мирового шоу-бизнеса, само слово «Pussy Riot» вызывает самую яростную реакцию — и провоцирует жесткие меры. Петр Верзилов, бывший муж Толоконниковой, выбегавший в форме милиционера на поле во время финала чемпионата мира по футболу — 2018, был впоследствии отравлен неизвестным веществом. Сейчас, когда я пишу эту статью, Мария Алехина и примкнувшие к ней активистки нового поколения получают все новые продления сроков заключения по так называемому «санитарному делу», некоторые участницы PR, на разных этапах примкнувшие к этой «открытой платформе», вынуждены были уехать из страны. Для нового поколения, занимающегося современным искусством или политическим активизмом, Pussy Riot — это уже иконы: их смелость и бескомпромиссность не вызывают сомнений, хочется быть как они. Консерваторы, выходившие когда-то жечь их портреты, переключились на новых «врагов веры и Отечества», их список не иссякает. В ситуации умело подогреваемой общественной конфронтации — как семь лет назад, так и сейчас — хуже всего слышно тех, кто видит в церкви не только бородатых мракобесов и понимает, что «либеральная общественность» не состоит из отмороженных сатанистов, кто мечтает о том, чтобы перформансы можно было критиковать, а о политических взглядах спорить, кто милости просит, а не жертвы. Ни один человек и тем более общество в целом не сводится к одномерной фигуре, покрашенной одной краской, — не этому ли учит нас церковь? Но на войне — даже если эта война искусственная и виртуальная — об этих тонкостях приходится забыть.
№ 28, 27 августа 2021
Присоединение войны. Что случилось 17 сентября 1939 года и почему мы должны об этом знать (Дмитрий Бутрин, 2014)
Присоединение войны. Что случилось 17 сентября 1939 года и почему мы должны об этом знать
Нет более позорной капитуляции, чем сознательный отказ узнавать. В первую очередь это касается истории. Дело даже не в том, что каждый элемент истории есть история семейная, и, отказываясь знать, мы заведомо разрушаем общество, в котором живем. Знать необходимо потому, что иначе вся история была напрасной. В отличие от нас те, кто ее прожил, не знали почти ничего, ибо знать и чувствовать — разное.