Командир 46-й стрелковой дивизии генерал Е.В.Козик уверенно сообщил о полной готовности переправочных средств. А через десять минут оттуда приходит член Военного Совета фронта Т. Ф. Штыков, и мы узнаем иное:

– Лодки и понтоны Козика еще около развалин школы. Если не принять мер, их до рассвета не успеют к берегу поднести. Надо, товарищ Бычевский, помочь Козику.

Терентий Фомич Штыков умеет вникнуть в дело. Его на кривой не объедешь. Экспансивный бригадный комиссар Шиншашвили, член Военного Совета Невской оперативной группы, с увлечением докладывает, что во всех частях идет массовый поток заявлений с просьбой принять в партию, везде проведены митинги, все бойцы настроены по-боевому. Штыков, не перебивая, дожидается конца этого доклада, а затем говорит:

– Это верно, товарищ Шиншашвили. И я присутствовал на митинге в одиннадцатой бригаде. Там Артыбаев, казах, хорошо сказал о борьбе всех национальностей за город Ленина. А потом стал я беседовать с ним один на один, он и признался мне откровенно: «Огня не боимся. Пулемета, орудия не боимся. Драться будем. А вот воды боимся. Грести веслами не умеем. Как быть, если лодка тонуть станет?».

– Я комиссару бригады Антонову дал указание выдать казахам побольше спасательных кругов, Терентий Фомич, – оправдывался Шиншашвили.

– И это верно. Бойцы-казахи просят посадить с ними в лодки русских солдат… А потом вы знаете, что когда лодки несли к берегу, то уключины растеряли? А ведь казах даже понятия не имеет, что такое уключина. Пожалуйста, с работниками политотдела займитесь этим, пока не поздно…

Подкрадывается рассвет. Скоро на берегу все должно замереть. А там еще пересчитывают весла, уключины, спасательные круги.

У телефонистов свои заботы: «Болото» не отвечает «Топору», «Топор» – «Сапогу». А все оттого, что провода не успели запрятать поглубже в стенки траншей.

Протащили там лодки и порвали все. В последние минуты устраняются эти огрехи.

Выхожу и я на берег. Считанные часы перед боем. Шагаю по траншеям. Присматриваюсь, где, что и как делается по моей инженерной части. Прислушиваюсь к голосам.

Вот комиссар полка передает бойцам небольшой красный флажок – символ нашего революционного знамени. Бойцы хотят взять его с собой в лодку, а затем водрузить на главном корпусе 8-й ГЭС.

В другом месте слышу разговор о письмах родным:

– Политрук сказал, что нельзя указывать место, где воюешь. А может, это последнее мое письмо!

Бойцу советуют:

– Напиши, что город – известный всему миру, и про реку.

– А если подумают о Волге? Там тоже сейчас бои – будь здоров!