Он руками разгребает землю, помогает мне подняться. Чувствую боль в висках, тошноту.

– Во, гады! – говорит Саша. – Чуть было в нас не угодили. Совсем рядом одна шлепнулась.

Мы возвращаемся к землянке и останавливаемся как вкопанные. На месте нашего жилища зияет огромная воронка.

…Теперь мы ютимся в небольшом погребе, наспех перекрытом рядом бревен. Его толстые кирпичные стены кажутся нам надежной защитой. Саша Кройтер очень доволен нашим новым помещением и гордится, что это он предложил приспособить погреб под землянку.

На переправу поступают все новые и новые лодки, доставленные из тыла. В помощь нам придают роту лейтенанта Попова из 53-го инженерного батальона. С очередной переправой под гром нашей и немецкой канонады переправляется на левый берег пехота. Плывут и связисты, разматывая из лодки прямо в воду телефонный кабель.

Не успел я вернуться с берега в наш погреб, как связист протянул мне трубку.

– Коменданта переправы просят.

В трубке голос:

– Здравствуй, Королев! Как живешь?

Никак не могу понять, кто это.

– А помнишь старшего лейтенанта, артиллериста? – смеется невидимый собеседник. – Того самого, которого еще первым рейсом переправлял.

Ведь это же с того берега! С того!

– Здорово, друг! – ору я. – Мы тут и не знали, что думать о вас. Держитесь?

– А вы что, хоронить нас вздумали? Приезжай в гости. Мы тут на фашистских харчах живем. И блиндажи они нам предоставили с полным комфортом. Вчера, правда, пытались забрать их обратно, да мы не отдали. У нас здесь вообще спокойней, чем у вас. Мы же видим, как вас там «юнкерсы» утюжат…

Теперь переправа действует бесперебойно. Несмотря на непрекращающиеся бомбежки и обстрелы, от берега отходят и отходят лодки. Пользуемся ночной темнотой и туманами. В моей роте осталось восемь человек.

Днем – подготовка, ночью – переправа. Грохот и вой. Вокруг взрытая земля, обрушенные блиндажи, вывороченные с корнями деревья, растерзанные взрывами тела убитых.

Четвертую ночь не смыкаю глаз. Туманится сознание, сами собою закрываются отяжелевшие веки. Но спать нельзя. Курю одну за другой самокрутки. Несколько раз засыпаю стоя. И тотчас Саша Кройтер трясет меня. То вызывают к телефону, то прибегает с донесением связной.

У Саши свои заботы. Уже сутки как у нас во рту не было ни крошки. Саша беззлобно поругивает старшину, хотя отлично понимает, что пробиться к нам невозможно.

Рассветает. Я выхожу из землянки и смотрю на небо, надеясь увидеть облака. Увы, небо чистое. Значит, опять раздолье для немецкой авиации. Значит, опять нас целый день будут засыпать бомбами.