Все небо завалено ватными, тяжелыми тучами. В осенней темноте вечеров хлещут косые полосы дождя. Теплый западный ветер гонит волны Невы назад, от взморья. Освещаемая фарами пролетающих машин, вода в каналах набухла. Кое-где на окраинах она волнуется вровень с берегами. Глухая канонада доносится из этой мокрой, хлюпающей мглы. Ветер Балтики рвет ставни, звенит полуразбитыми окнами, катит, сметая в груды, охапки мокрых листьев в парках. Разведенные мосты подняли свои черные стенки и, как призраки, скользят корабли неведомой формы в туманных просторах Невы. Вспышки трамваев голубовато-зеленые, и вспышки канонады розово-красные, как зарницы, освещают море мокрых крыш, труб, далекие купола и шпили.

– Неужели будет еще и наводнение, как в двадцать четвертом году? – думает ленинградец, пробирающийся с работы домой. Он привычно бредет по улицам и набережным, изучивший в темноте все выбоины, обходя лежащие на мостовой бревна и доски, заготовленные или для постройки новых дзотов, или для топлива.

Приходит серое утро, и вдруг косой луч солнца раздвигает тучи. Город веселеет, и весь его деловой облик опять привычен. Никакого наводнения не предвидится, хотя вода высока. Ветер дует уже с Ладоги, и это не только ветер прохладный и острый, но это – ветер новых вестей. Весь город говорит о том, что немцы пробовали высадить на Ладоге, на острове, десант, и этот десант пущен ко дну, рассеян и уничтожен.

Снова наступает ночь. Льет проливной дождь, и ленинградец, прислушиваясь к шуму ливня, думает: каково там, на фронте, часовым, не смыкающим глаз, морякам в дозоре, ныряющим на своих катерах среди ночных волн, или летчику, презирающему ночь и непогоду.

Осень пришла в Ленинград. Осень принесла новые заботы. Надо думать о сохранении овощей, о дровах на зиму, об отеплении домов, о чистке труб, о ремонте бомбоубежищ, крыш, лестниц. Надо готовиться к великому празднику Октября, готовить подарки для фронта, для школьников, для маленьких октябрят.

2

В большом доме на всех лестницах вы встретите военных. Приезжают с передовых на грузовиках и в легковых машинах бойцы и командиры. Входят туда, отбрасывая с головы мокрые капюшоны дождевиков, стряхивая воду с шинелей. Однако в этом доме встречаются и штатские, и даже в большом количестве. За длинными столами за скромным ужином сидят люди в пиджаках, большей частью в гимнастерках, с праздничными, довольными лицами, как на пышном банкете. Если хотите, это банкет, – больше того, пир. Под этим словом мы привыкли подразумевать что-нибудь шумное и пестрое, восточную роскошь кушаний и напитков. Здесь нет ничего этого, но поются песни и произносятся речи, краткие, но горячие. Это пируют водопроводчики.